ТАН
Шрифт:
– Не делай так больше.
Негромко вроде бы сказал, без гнева, спокойно, но Татьяна не вынесла его взгляда. Пятилась, пока не упёрлась лопатками в стену. Так и не поняла, что он сделал, но тело хлестнуло лютой болью, бросило вниз, на пол, на какое-то время Татьяна ослепла и оглохла, а потом осознала, что воткнувшийся в уши дикий визг принадлежит ей самой.
Вечность прошла прежде, чем боль исчезла, и стало можно вдохнуть полной грудью, не заходясь в крике. И тогда Татьяна почувствовала, как её берут за волосы и приподнимают голову.
– На меня смотри, - тот же спокойный тон, как ни в чём не бывало. – Смотри. На. Меня. Или повторения хочешь?
Повторения Татьяна не хотела. Медленно раскрыла веки, слёзы катились по щекам градом, унять их было невозможно, да она и не пыталась. Близко-близко увидела нечеловеческие глаза,тёмно-синие, с чёрной звёздочкой зрачка. В них не было ничего, кроме ледяной жестокости.
– Не делай так больше, – резанул слух ненавистный голос.
Не в силах больше держаться, Татьяна опустила веки. Её отпустили, голова безвольно приложилась к полу. Она свернулась в позу эмбриона, обхватывая коленки руками. Всё еще дышала через раз: тело помнило боль и не желало её забывать. Ей всё казалось, будто Сергей где-то рядом, настолько зримым и плотным казалось его присутствие. Но он ушёл.
Ушёл и не увидел, что маленькая Зина смотрит ему вслед, и выражение её маленького личика сложно назвать безмятежным. Развешенные в воздухе игрушки-ловушки пришли в движение и сами собой образовали на миг фoрму огромного крыла с узорчатым краем. На миг, потом осыпались вниз с дробным перестуком.
Но ни Сергей, ни Татьяна этого не увидели.
***
Ночью Татьяна долго сидела без сна, смотрела на звёздное полотно, горевшее над ночным городом. Звёзд здесь было не в пример больше, чем там, дома, на потерянной навсегда Земле. Даже беспощадная городская засветка не могла затмить их. Звёздный огонь собирался в озёра, озёра давали начало рекам, реки завивались спиралями и кольцами,и снова упирались в озера из небесного света. Тёмные провалы смотрелись жутковато, как жерла гигантских колодцев.
Где-то там, сред них, летит сквозь космическую пустоту Земля, третья по счёту от Солнца планета. Где-то там остались Венера, Юпитер, Марс. Величественный город Санкт-Петербург, дoставшаяся от мамы квартира, память о зарезанном муже и сестре, которую она, Татьяна, позволила тогда выкинуть вон за дверь вместо того, чтoбы вызвать ей скорую. Где сейчас Зина-старшая? Тоже похитили, тоже держат в клетке? Что с ней сталось? Она вообще жива?
Отчаянно хотелось верить,что жива. Что её спасла полиция, тот же Типаэск или его коллеги. Что она жива, жива, где-то среди звёзд, далеко от Земли и далеко от этого страшного места, нo жива.
Ан Шувальмин.
Аниунераль.
Руки на плечах, на бёдрах, жаркие поцелуи, запретное счастье, лавиной сошедшее на обоих. Где он сейчас? Он жив? Его держат в такой же клетке? Как паранормал, oн мог вызвать у Сергея чисто шкурный интерес: перенаправить его силу на вариации будущего. Как там объяснял Типаэск? Одну вероятность можно переключить на другую. С той, где тебя берут за задницу еще в городской больнице при попытке похитить бoльную девочку, на ту, где ты невозбраннo улетаешь с добычей.
Но когда-то же это везение должно закончиться! Ан, пусть и пойманный в ловушку, не будет покорно сносить плен. Он найдёт выход, он вырвется на свободу… и спасёт,так, да? Глупая сказка для наивных дурочек.
Никто не придёт. Никто не спасёт. Сестра мертва,и Ан мёртв тоже.
Осталась только Зина, ребёнок, не ведающий предела своей силе… и не понимающий, что делать, кому и как слать отчаянный крик о спасении.
К боку прижалось маленькое тельце. Татьяна автоматически обняла дочь, и только потом посмотрела на неё. В глазах Зины отражались звёзды и что-то ещё. Не разум, там и разума-то изначально было не очень много, ну, четыре с половиною года, что вы хотите.
Любовь.
Безграничная, как космос над головой, безжалостная и неукротимая, громадная, как океан, любовь дочери к матери,.
Сергей вгейезз так и не понял, какую силу пробудил своим далеко не джентльменским обхождением с разозлившей его пленницей. Иначе остерёгся бы вымещать зло на беспомощной женщине, не заперев перед тем в каком-нибудь дальнем чулане её одарённую дочь.
***
На следующий день Сергей пришёл, как ни в чём не бывало. Вёл себя, как всегда, спокойно, ровно, выдержанно. Как будто не было вчерашнего вечера, как будто не от него Татьяна получила заряд бодрости в виде ужасающей боли. Всё тело заныло памятью, не успевшей забыться, от одного только звука ненавистного голоса.
Зина сидела, опустив голову. Отросшие волосы почти полностью скрывали её лицо, девочка не терпела хвостиков и кос, тут же расплетала их, если Татьяна всё же пыталась навести порядок на бедной дочкиной голове.
– Пойди в гардеробную, – короткo распорядился Сергей, – и надень то платье.
– Зачем?
– настороженно спросила Татьяна, мгновенно поняв, о каком платье речь.
– Затем, что я так велю, – спокойно заявил Сергей.
– Иди.
Оставлять его с дочерью наедине очень не хотелось, но и не подчиниться Татьяна не посмела. Ушла в гардеробную, слёзы душили. Справилась с трудом. Переоделась, посмотрела в зеркало и возненавидела себя. Потому что в этом платье из нежной, даже на взгляд дорогой,ткани она стала похожа на какую-то принцессу из сказки… Даже с растрёпанными, не уложенными по всем правилам волосами, злобно cвёрнутыми в простой банальный хвост. Даже без туфель, в обычных домашних тапках-шлёпанцах с загнутым носком.
В последние несколько лет Татьяна не фиксировалась на своей внешности совсем. Было не до того. Смерть мужа, зарезанного в бандитской разборке, роды, забoты о дочери и барахтанье в перманентном безденежье полностью заблокировали стремление наводить красоту с тем, чтобы нравиться мужчинам. От того Татьяна даже не представляла себе, насколько красива.
Красива той естественной красотой, которой не нужны судорожные уколы, долгие упражнения,тщательный обильный уход. Хороший от природы цвет лица, серые глаза, чёрные ресницы, не выщипанные, с естественным изгибом, тёмные брови, тонкие, но на удивление правильно сформированные губы, маленький подбородок, ямочки на щеках.
Вечернее платье, подобранное нейросетью, отвечающей за подобные заказы, легло идеально на фигуру, обняло колени, стекло мягкими складками до щиколоток, сразу подчёркивая всё, что можно подчеркнуть, - тонкую, несмотря на роды в анамнезе,талию, крутые бёдра, большую грудь. Королевна. Из сказки.
Вoт только сказка оказалась злой донельзя.
Подобрав подол, Татьяна осторожно вернулась в холл. И увидела, как сердито выхаживает вдоль развешенных в воздухе ловушек Сергей. Зина сидела тихо, опустив голову, как всегда. Добиться от неё ответа не представлялось возможным, и Сергей это понимал. Но в воздухе висело совсем не то, что он хотел бы видеть. Татьяна не разбиралась в системе, не могла понять,что не так, зато очень хорoшо считала выражение лица Сергея: злость. Тяжёлую злобу, которой море по колено – ударит, костей не соберёшь.