ТАН
Шрифт:
– Куда?
– Сюда, потом направо, - они почти бежали по коридорам,и немногочисленные встречные сначала шарахались, а потом на их лицах расплывалась глубокая, почти буддистская безмятежность. Гипноз? Похoже, тут что-то пострашнее. Тоже паранорма?
– Вы говорили, Ан тоже паранормал, - выдохнула Татьяна, складываясь пополам после марша через пару лестничных пролётов : лифты оказались заняты, ждать Типаэск отказался. – Так может, они не убили его… а тоже… чтобы использовать…
– Я же сказал: я не видел труп, – сердито отозвался Типаэск.
– Всё может быть. Быстрее. Хотите опоздать?
Опоздать Татьяна очень не хотела. Но Зина в коме… подключенная к аппаратам… забрать её из реанимационной палаты не так-то просто… разве что летающее блюдце или что у них вместо самолётов прямо к окну подогнать.
?ожно.
?ожно и блюдце.
Можно палату раздвинуть, – как, не спрашивайте, какая-то инопланетная техника, позволяющая играть с пространством, как играет ребёнок с кубиками лего. И по этому коридору, слабо мерцающему, как в голливудском боевике, Сергей катил реанимационную койку с Зиной.
Плащ Типаэска вздулся, угрожающе разворачиваясь за спиной в громадные… крылья! Татьяна мгновенно вспомнила Зинины рисунки – «бабочка возмездия»!
Да. Одни эволюционирoвали из обезьян, а другие – из бабочек. Галактика велика.
– Именем закона земной Федерации, вы арестованы, Сиренгео.
Вот почему Сергей так взбесился, когда услышал эсперанто! У них там, – в будущем?
– эсперанто государственный язык… Fina venko во всей красе. Жаль, наши не знают.
– Пошёл ты, - последовал ожидаемый ответ.
И тогда Типаэск прыгнул. Оживал последний из Зининых рисунков,тот, где Сергей сражался с крыльями; теперь стало ясно, кому те крылья принадлежали. Драка вышла отчаянной и жестокой, но со стороны разобраться, кто из двоих огребает сильнее, оказалось невозможно. Татьяна и не стала разбираться, справедливо решив, что противники как-нибудь разберутся сами. Жаль, Зина не нарисовала, кто возьмёт верх… но очень хотелось бы, чтобы не Сергей.
Татьяна бросилась к дочери, потянула койку обратно, она пошла легко – в реанимационных палатах ставят постели только такие, на колёсиках, что бы легко было двигать.
Койка упёрлась в прозрачную, быстро мутнеющую стену. Там, за стеной, оставалась больница и привычный мир,и уже не выбраться из громадного пузыря, вобравшего в себя инопланетный транспорт, дерущихся противников и Татьяну с дочерью. Можешь лоб разбить об эту стенку: не поможет.
Пространственно-временная каверна,так это называлось по-научному. Мощностей корабля Сиренгео класса атмосфера-пространство хватало на подобное с головой.
– Мама!
Случилось чудо. Чудо из чудес, невозможное, неправильное,из тех, про которые говорят с изумлением и неверием – так не бывает. Зина очнулась. Вышла из комы. Сама. Сама села… а трубки в её горле уже не было.
Врачи говорили, она не может дышать сама. Врачи говорили, что за неё дышит аппарат. Но трубку, наверное, снял Сергей… или как его теперь следовало звать по-настоящему: Сиренгео. Он же, наверное, что-то ввёл или уколол или что… что там у них за медицинская практика в таких случаях бывает. Неважно. Он знал, как помочь впавшей в кому после паранормального срыва девочке, и помог. А что помешали, так это судьба.
– Мама, мамочка!
Татьяна прижала к себе дочку. Вспотевшая, вся влажная,дрожит… как бы не простыла ещё… Укутала Зину одеялом, взяла на руки : боже, какая лёгонькая, маленькая, беззащитная…
Сергей подошёл к ней, тяжело ступая. Ранен, но не настолько тяжело, что бы падать и испускать дух. Или терять боеспособность. Маска слетела с него давно,теперь его лицо, хоть и было похожим на человеческое, выглядело совсем иначе. Уже стали скулы, больше – глаза. Зрачок сузился в ромбовидную звёздoчку. Волосы завились в мелкое колечко, но сохранили длину. А из-под рукава медленно ползли по кисти тяжёлые чёрные капли, – кровь. Ранен!
– Иди вперёд, – угрюмо кивнул он на распахнутый зев своего корабля.
– Быстро.
– Вы преступник! – выпалила Татьяна. – Вы убили полицейского при исполнении!
– Это он сам тебе сказал, что он полицейский? – тяжело поинтересовался Сергей, не дождался ответа и кивнул: – Нельзя быть такой доверчивой дурой, Тан.
Тан. Она зацепилась за то, как произнесли её имя, но не сумела понять,что это может значить. Сергей раньше по имени вообще её не звал,только «ты», и всё.
– Он мне удостоверение показал, там написано было… – заявила Татьяна, но не очень уверенно, и Сергей это сразу почувствовал.
– На заборе тоже х@й написано, а там дрова, - сердитo ответил он. – Оборотень это. В погонах. Охoтник за головами. Пошла, быстрее, время! Я обещал помочь твоей дочери…
Татьяна медленно, как во сне, сделала шаг.
ГЛАВА 4
– Говори со мной по-русски, - попросил Сергей, не оборачиваясь . – Я начал забывать язык, это плохо.
Он стоял у огромного, во всю стену, окна, заложив руки за спину. У его ног стелились по полу зелёные плети с мелкими, синими с серебристой каёмочкой по краям лепестков, цветами, которым нипочём были ноги, топчи, сколько хочешь. Либо вывезенный откуда-то с далёкой планеты эндемик, либо генетическая модификация, позволяющая выдерживать нагрузку.
В темноте цветы слабо светились, кстати. Инфернальным багровым сиянием, превращающим просторную комнату в приёмную чистилища.
– Я сама начала его уже забывать, – призналась Татьяна.
– Плохо. Лучше бы тебе помнить.
– Здесь в ходу русский язык?
– В Галактике? Да.
– Это – будущее? – напряжённо спросила Татьяна.
– Отнoсительно.
Сергей попытался рассказать,что благодаря хронопроколам, во времени образуются этакие островки. Каверны. Моря спокойствия. Ты можешь пробраться в них и жить там безбедно, не особо влияя на основной поток истории. Будущее закрыто от того, что не определено ещё толком, хотя и здесь есть свои нюансы: на некоторые события невозможно повлиять в принципе, они сбудутся почти со стопроцентной вероятностью.