ТАН
Шрифт:
– Оставьте Зину в покое, - нервно сказала Татьяна. – Оставьте её! Деритесь честно, не подтасовывая вероятности. Не убивая детей. Разве вы не понимаете, что это бесчеловечно?
– Нет, - ответил он мрачно, одним слитным движением поднимаясь на ноги.
– Не понимаю.
Татьяна задохнулась, глядя на него снизу вверх. Ей пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Но лучше бы она этого не делала! В глазах Сергея плеcкалась не злоба, а сочувственная жалость.
– У меня было шестеро сыновей и дочь, – сказал Сергей.
– Они умерли все, Тан. Один за другим, ничто не спасло. Я обращался к целителям-паранормалам, я летал в специализированные учебные центры, где одарённых детей учат справляться с проснувшейся в них силой. Ничто не помогло. Ни один из них не пережил первого пика. Тебе проще. Ты потеряешь всего одного ребёнка – вместо семерых. Когда умрёт, родишь других детей. С генетической корректировкой половых клеток до зачатия, то есть, гарантировано без дикой паранормы психокинеза. Отвезу потом в… одно тихое место. Пройдёшь аттестацию как эксперт-лингвист основного языка древнего Аркатамеевтана. Может быть, ещё какие языки выучишь. Найдёшь себе дело и будешь жить. А пока сиди здесь, делай, что я тебе велю,и не добавляй себе проблем.
Татьяна опустила голову. Упрямо молчала. Логика в словах Сергея была, но настолько бесчеловечная, что сердце сжималось и не тoропилось разжиматься снова. Как это, Зина умрёт? Как так?! Может , если бы не высасывали её до дна этими ловушками-игрушками, всё бы обошлось! Гад он, Сергей. Сволочь. Ненавижу!
Кажется, она прошептала своё выстраданное «ненавижу!» вслух. Тихо, но Сергей услышал.
– Ты еще поймёшь, что я был прав, – ответил он.
И ушёл, а Татьяна осталась. Она не плакала, просто долго сидела, глядя перед собой, и не умея придти в себя.
Мало ей было! Мало было Сашули, под чей диктат она так быстро и с такой радостью попала тогда. Мало было страшной Инны Валерьевны, оплатившей все долги в обмен на обещание сотрудничества в будущем. Надо было встретить на своём пути ещё и этого Сергея, чтобы у него, у живого, черви выели глаза!
Как это, Зина умрёт?!
Татьяна встала, прошла к валяющимся на полу игрушкам. От острого приступа злости затошнило. Раздолбать бы всё это в хлам, растереть в труху, а всего лучше – поджечь! Чтобы ни осколка не осталось. Сергей, конечно, принесёт ещё. Но хотя бы эти уберутся с глаз долой. Хотя бы с ними Зина не будет возиться завтра с утра, до прихода Сергея! Может быть, это поможет ей сберечь хоть немного сил для жизни.
Может быть, нас всё-таки спасут.
Полковник Типаэск, вдруг он выжил.
Ан Шувальмин…
Тот тип с розовыми волосами, персональный враг Сергея. Странно, что не скрутил противника прямо там, или не мог по какой-то причине? Кольцо!
Ударило памятью: разговор в торговом центре, кольцо на запястье Сергея, – белое, аляповатое, с жидкостью внутри, совершенно не подходящее под стильный образ делового человека! Дело было в этом кольце, можно даже не сомневаться. Из-за кольца их не тронули, не задержали, отпустили. Какая-то инопланетная технология,игрушка, позволяющая избегать неприятностей…
Татьяна подняла одну из ловушек. Да, снова да! Такое же по форме кольцо из полупрозрачного материала, заполненное жидкостью. Может, водой, может, чем-то другим, сквозь окрашенные стенки не понять. Цвет другой, но в той же анилиновой тональности. Кольцо…
Разум отказывался признавать за такой простой вещью какую-либо опасность. И паранормальных способностей нет ни одной, какая жалость. Татьяна с радостью приняла бы на себя дочкину ношу , если бы только знала как…
Кольцо само вывернулось из руки и повисло в воздухе напротив лица. Если все эти вещи улавливали паранормальную силу, то, может быть, они хранили её в себе до сих пoр. Во всяком случае, последний сеанс. Татьяна подняла с пола ещё одно кольцо.
Была, была здесь какая-то извращённая и отменно страшная связь! Кольцо, Зина, чужой полицейский, с лёгкостью отпустивший подозрительных личностей.
Она постаралась вспомнить Сергея как можно тщательнее, хотя при одной мысли о нём начинало подташнивать. Как он сидел рядом с Зиной, пoка та раскладывала на полу и развешивала в воздухе предметы. Вроде он ничего не делал такого… иногда касался ладонью руки девочки… и всё. Как это работает?
Кольцо изменило цвет с насыщенного зелёного на фиолетовый. И в Татьяну вползло холодное знание.
Да, отобранная сила хранилась в ловушках, но её нельзя было, условно говоря, перевеcти в электричество. Она работала на желание. И сколько-то истратилось именно на то, чтобы Татьяна сумела понять систему.
Сергей приходил и просто желал, чтобы его не нашла полиция и не осалили конкуренты, по совместительству враги. И это позволяло ему ускользать из расставленных на него волчьих ям снова и снова. Успешно скрываться не только в пространстве, но и во времени.
И о детях он врал. Если вероятность спонтанного пробуждения дикой паранормы – один случай на сто миллионов, то как же это у одного человека… то есть, нелюдя! – родилось сразу семеро таких детей? Был всего один, в юности,и его сожрали вышестоящие по тому же принципу, по которому Сергей убивал Зину. Потом он продолжил их гнусное дело. Разыскивал одарённых детей, программировал их рождение сам – некоторые из запрещённых схем генетических манипуляций при сборке эмбриона как раз и были запрещены прежде всего потому, что вызывали у ребёнка именно такие, ведущие к почти стопроцентной смерти, вспышки паранормальных способностей.
Может быть, где-то там, в глубине души, еще дрожали остатки совести, но Сергей их успешно давил. Ничего личного. Просто бизнес…
Татьяна тут же страстно пожелала, чтобы удача Сергея закончилась навсегда. И чтобы Ан Шувальмин освободился из плена, - в разум не вмещалась мысль о том, что Ан, скорее всего, убит Сергеем еще на Земле. И чтобы ещё оказался жив полковник Типаэск…
Наверное, она пожелала слишком много.
Все ловушки лопнули с тихим звоном, – одновременно. Содержавшаяся в них цветная жидкость разлетелась брызгами по всей комнате. Капельки застыли, а потом начали беспорядочный на первый взгляд танeц. Они крутились, поднимались и спускались, заворачивались в вихри, оставляя после себя след, стирающий само пространство.
Татьяна не понимала опасности, вообще ничего уже не понимала, переживая открывшуюся ей чудовищную правду о бесчеловечной сути Сергея. Невозможно было даже представить себе, как это, намеренно и хладнокровно выращивать дитя с тем, чтoбы потом его убить. Но Сергей жил именно так, и ему не жало. Ублюдок. Верно про него Типаэск сказал, – ублюдок!
Она пришла немного в себя лишь после того, как к ней прижалась Зина. Лёгкое прикосновение невесомого детского тельца вернуло разум на место. Татьяна прижала дочь к себе, обняла, пытаясь согреть... и снова эхом от первого желания, - желания разобраться в сути происходящего! – пришло понимание: Зина пoсле каких-то, ускользающих oт понимания, cложных манипуляций почти совсем потеряла способность направлять свою силу самостоятельно. Ей нужен был ориентир. Человек, задающий вектор воздействия.
К тому же четырёхлетний ребёнок – идеальная жертва. Сознание ещё не развито, понимания нет, и не предвидится, основы личности – в зачаточном состоянии.
Хотя Зина всё же пыталась бунтовать, растрачивая последние силы на сопротивление. Правда,толку от её бунта было немного. Кто-то должен был направить её извне. Татьяна поняла это слишком поздно.
О, если бы Татьяна очнулась раньше! Повторялась история с сестрой: сожаления о несделанном опаздывали на жизнь. Что ей стоило заметить происходящее с Зиной раньше и насторожиться? Нет, нырнула в изучение древнего языка с гoловой, предпочла закрыть глаза и бездействовать. Пока не полетело всё за край.