Странник
Шрифт:
— Ваши билеты или ваучеры? Отлично. Проходим на свободные места, не толпимся. Если жарко — включаем кондиционеры. В середине салона есть автомат с водой и напитками. Туалеты в хвосте, по одному на этаж…
— Уважаемые, что ж вы опаздываете, еще немного и уехали б без вас, — евреи выглядели смущенными.
— Мы заблудились, — французский лысого толстяка был исключительно плох.
— Иврит или идиш?
— Что..?
— Какой язык родной?
— Вообще-то мы с Украины, но можно и иврит, только я его плохо разумею…
— Мова или суржик? Ладно, все с вами ясно. Садитесь, будет вам родная речь, — репатрианты, эти точно из Одессы.
«Сложный будет тур».
— Поехали Анри, начинаем маршрут, — проверил гарнитуру с микрофоном, вроде все держится. Так, с кого начинать, дабы не обиделись?
— Позвольте предложить вам следующий порядок проведения экскурсии. Все устные пояснения будут даваться в алфавитном порядке. Сначала английский язык, затем арабский, венгерский, вьетнамский, потом иврит, далее иранский, испанский и итальянский…
— Кенийский, корейский, немецкий, португальский. Тамильский, тайваньский диалект китайского языка. Турецкий, филиппинский, японский. Если кого-то забыл, то сообщите прямо сейчас.
— Простите. Мы не все здесь тамилы, здесь два человека с хиндустана, они понимают только урду и немного английский, — пожилой высокий индиец чуть ли не навис надо мной, подобно коршуну, бодро подскочив с удобного сиденья.
— Садитесь, пожалуйста. Будет вам пояснение и на урду, — прибить Пьера за эту подставу, еще один язык — это почти 20 минут дополнительных лекций. А это еще как минимум 200–300 евро.
Средний возраст туристов от 30 до 45 лет. Есть некоторое количество пожилых людей и молодёжи, едва ли пятая часть.
— Наш маршрут на сегодня включает в себя основные исторические достопримечательности Парижа. В том числе Эйфелеву башню. В следующие дни мы посетим Лувр и другие музеи. Побываем в Соборе Парижской…
Свою речь и сведения об исторических объектах я знал наизусть. Легко переходя между языками, скользя по ним как по невидимым волнам. Две девушки из русской группы туристов не спускали с меня своих горящих взглядов.
«Чего это они так?»
Должен признать, что выглядел я в эти минуты потрясающе. Серые мокасины. Зеленые штаны милитари, модной зеленой расцветки. Широкий кожаный пояс с красивой пряжкой. Великолепная белая рубашка из чистого хлопка. Приталенный серый пиджак дорогого английского покроя. Молодежи в Европе свойственно явное потворство кричащему зову моды.
Хорошо еще, что на моем лице были солнцезащитные очки. Не люблю, когда заглядывают прямо в глаза.
«Но я хорош собой, не так ли?»
Самолюбование это грех. И я с ним напряженно борюсь. Но иногда проскальзывают разные мысли, вот как сейчас. Человек изменчивая субстанция. А я хуже многих, сколько жизней прожил совестно считать, но как же я далек от пресловутого совершенства.
«А есть ли он — этот идеал…»
Создателя не понять, даже после десятков рождений. Почему именно я? Такой как я, далекий от слепого фанатизма или желания изменить мир к лучшему. Любой другой попытался бы нести миру «доброе и вечное». Устанавливать власть над всем миром. Советский флаг над всеми вершинами. Союз от полюса до полюса. Кровь океанами, ядерная зима, апокалипсис — все возможно, если ты не боишься смерти. Если знаешь, что для именно тебя обязательно наступит новое завтра.
«Мне это не нужно, поэтому он меня и выбрал», — скорее всего, так и есть. Чем больше живу, тем больше испытываю скепсиса по отношению к человечеству. Так ли мы достойны, так ли мы заслуживаем. Мы хороши…?!? Все слишком субъективно.
— Предлагаю пообедать в уютном ресторанчике L'Ambroisie. Отличная французская еда на любой вкус. И не дорого.
Туристы попались спокойные, если и задавали какие вопросы, то исключительно по существу. Война войной, а обед по расписанию. Надеюсь, они согласятся, можно будет стрясти с Марка немного денег. И ведь ни капли лжи, кухня там замечательная. Звезду Мишлен за красивые глазки не дадут.
Интерьер демократичный, длинные лавки на десять-двенадцать человек. Припарковал свою тушку на любимом месте в углу.
— Простите, можно мы тоже сядем за этот стол, — почему-то я не удивлен землякам и ребятам из Тель-Авива.
— Падайте. Места здесь хватит всем.
Девушки сели сразу напротив меня, рядом расположились мальчишка-подросток и мужик постарше.
«Надо же какой колючий взгляд, как будто я у него корову украл, последнюю… в блокаду…»
— Кого я вижу, дружище, — Марк как всегда улыбчив, — давно тебя не видел. Как учеба?
— Спасибо. Второй год пошел. Еще пару лет и буду потрясать устои, — чтобы сразу было понятно, это не утверждение, обычный обмен любезностями. Меньше всего мне нужна дешевая слава.
— Что закажешь?
— Это прозвучит как святотатство, но сделай мне большой стейк по-аргентински. Полгода не ел мяса вдосталь, — услышали б меня мои учителя, придушили б своими французскими руками.
— Стейк во французском ресторане, — неодобрительно сверкнув глазами, добряк Марк, гроза всех девушек старше 15 лет, весело рассмеялся.
— Я верю в тебя. Ты сможешь, — судя по хитрым взглядам, ребят сидящих напротив, они неплохо знают французский. Нечего так смотреть на меня своими большими глазами, пусть лучше заказывают блюда, вот кстати и меню. Сообщил о своих мыслях всем присутствующим, и процесс пошел.
В качестве комплимента от шеф-повара нам подали хрустящие хлебцы с пикантным паштетом.
— Как вкусно, — не удержалась блондинка, активно работая челюстями. Какое варварство есть такие деликатесы столь быстро. Еду нужно смаковать, ей нужно наслаждаться. А эта личность переработала все это великолепие как банальное биотопливо.