Чтение онлайн

Благословенный край, хорошее солнце, приветливые пляжи. Удалось понырять в каспийском море, половить рыбку, Каспий богат осетром, распробовал свежей икры. Баку полностью русскоязычный, везде русская речь, чувствуется, что это не Ереван. Все национальное здесь менее выражено, огромное смешение народов, межнациональные браки.

Еще пару десятков лет и здесь будет однообразный советский народ. Сами азери особого негатива не вызвали, всего лишь слабая калька-клон от армян. Торгаши, но не такие выраженные. Но из-за своей большей в сравнении с соседями численности, возможно, будут вызывать у других народов более выраженные негативные чувства.

Следующие 20 лет жизни я путешествовал по Северному Кавказу. Дагестан, в котором прожил более 10 лет. Адыгея. Карачаево-Черкессия, Кабардино-Балкария, Осетия, Ингушетия и Чечня. Только здесь можно было жить, не делая абсолютно ничего. Просто бродить по селам и городам, иногда воровать. Воровство на Кавказе связано с большим риском для жизни, но мне везло. Здесь многие традиционно промышляли воровством, славное занятие для славных джигитов. Мое житие ничем не отличалось от быта туземцев. Можно сказать, вписался в пейзаж, и вписался очень органично.

Пятьдесят лет, этот знаковый юбилей встречал уже в Чувашии. На старости лет потянуло в родные места, надоели жаркие края. Начал с Коми. Потом заехал к ненцам и эвенкам. Оленьи и собачьи упряжки. Санки зимой. Будто окунулся в миры Джека Лондона. Перезимовал две зимы у хантов и манси. Когда начали болеть кости, отлеживался в чумах у чукчей и нанайцев. Парился у коряков, интересные у них обычаи, свободные женские нравы. Попарили, «отогрели», накормили.

Умер в этой жизни где-то в районе Камчатки. Среди гейзеров и вулканов, в одиночестве среди горных пород и скал. Хорошая была жизнь. Даже не ожидал, что моя родина может быть столь интересна.

«В Среднюю Азию так и не добрался…»

Как-нибудь в следующий раз. Быть аналогом перекати-поля приятно. Никакого груза ответственности. Никаких обязанностей. Кажется, я стал немного лучше понимать, что же такое «советский народ». Умирать всегда легко, отсутствие контроля расслабляет…

«Греческий…»

Решили что я в далекой Греции? Ошибаетесь. Всего лишь приют в православном монастыре. В этом мире нет союза, и никогда не было. У власти династия тех самых Романовых, на дворе 90-е годы конца двадцатого века. Императоры всея и так далее.

Нет родственников, о родителях отсутствуют даже слухи. Благо имя мое все то же Олег. Фамилии кстати могут меняться от мира к миру, от жизни к жизни. Но я на них и не акцентирую.

Дети в приютах злобны и мстительны, настоящие маленькие черти. Предать, ударить в спину, все возможно для выживания. Хорошо еще, что этот приют монастырский. Есть некий надзор, прививается какая-никакая мораль. Заставляют учить старославянский. Греческий язык и письменность преподают в двух вариациях. Старый греческий и современный. Немного латыни, что ж латынь для меня уже знакомое зло.

«Житие мое…»

Столько описаний жизни святых, мучеников или патриархов я не читал ни в одной жизни. Скоро они будут мне сниться наяву. Писания, евангелия, молитвенники. Все требовалось знать наизусть. Библиотека была полна трудов на греческом и старославянском языке. Была литература на знакомом мне старогрузинском языке. Количество фолиантов и трудов вызывало ужас. Сотни шкафов, десятки длинных стеллажей.

Приют и школа при монастыре давали базовое 10-классное образование. Мое окружение, при всех попытках преподавателей — нести вечное и доброе не вызывало энтузиазма и любви к приюту. Хотелось сдернуть. Однако сбежать не получалось. Всем гражданам империи еще в детстве вводили подкожные датчики геолокации.

Я сбегал несколько десятков раз. Меня садили в одиночный карцер. Наказывали розгами и плетями. Здоровье от этих экзекуций ясное дело не прирастало. Еще ни разу не удалось убежать дальше, чем на тысячу километров. Они всегда меня находили. С их тепловизорами и датчиками движения, с их всевидящими спутниками это все было не более чем забавой. В конечном итоге я сдался, точнее говоря — я решил сменить тактику.

— Я хочу сдать все экзамены за 10 классов школы экстерном.

Научные дисциплины в этом мире были немного иными, но я не стал нести прогресс в массы. Как-нибудь обойдутся без знаний иных миров. Все же высокий уровень технологий тех миров, во многом заслуга союза. Этот мир в среднем отстает от современных мне миров на 40–50 лет.

Ничего супер уникального придумывать не пришлось. Тупо выучил все учебники от и до. Порешал все задачи и теоремы. Посмотрел дополнительную литературу — выучил также все. Не останавливаясь на полпути, перечитал всю доступную в библиотеке литературу. Знаю этих монахов, могут попытаться завалить меня на абсолютно левых вопросах. Как, оказалось, прочитал я много, около десяти тысяч книг. Этого хватило для сдачи всех экзаменов экстерном… чего уж тут краснеть и стыдиться, хватил с излишком.

В приюте и школе, да и в монастыре меня не любили. Мягко говоря. Всему виной мое независимое поведение и побеги. Поэтому на прием экзаменов собралась нехилая толпа зрителей. Благо все это проходило в актовом зале.

Пятнадцать преподавателей, все из монахов — тестировали меня три дня и три ночи. У всех на глазах, сменяя друг друга, и не давая мне роздыху. Мне кажется, такое отношение к 8-летнему ребенку, совсем не отдает гуманизмом и христианским милосердием. На каждый год учебы отвели по 5–6 часов проверок. В основном проверяли при помощи устных заданий, лишь изредка проверяя математические знания у доски.

«Если бы не моя память…»

Вспоминаю великих людей прошлого. Никто из тех, кого я знал, не смог бы устоять в этом испытании с сохранением толики собственного достоинства. Они планировали мое моральное уничтожение. Может мне не стоило многократно посылать преподавателей на три буквы при свидетелях? Мне не победить? Но я смог. Честь мне и хвала за этот геройский поступок. Идиот.

Последними были экзамены иностранных языков. Обычно достаточно знать один язык. Ученики выбирают один из пяти иноземных языков. Но у меня потребовали знаний всех пяти. Жлобы. Шведский, болгарский, персидский, белуджский и яванский. Не знаю как там было с произношением, этих наций в приюте мы и не видели. Но грамматика, чтение, аудирование, перевод и знание лексики отлетали от меня со скоростью стрельбы скоростного пулемета.

«Благо не стали спрашивать иностранную литературу», — вижу, что эти господари на многое способны. Талантливые ушлепки.