Чтение онлайн

– Добрый день, – поздоровался он.

– Оделл, я Маршалл Пратер, помощник шерифа.

– Я знаю, кто ты, Пратер.

Он резко свистнул собакам, и те перестали лаять.

Оделл спустился с крыльца, и они обменялись рукопожатием. В левой руке Маршалл держал какие-то бумаги.

– Что тебе здесь нужно? – равнодушно спросил Оделл.

– Хочу поговорить о Маке Стаффорде. Помнишь его? Адвокат.

– Имя знакомое. И что он натворил?

– Пока трудно сказать. Он занимался улаживанием дела для тебя несколько лет назад?

Оделл, указав на повязку на левом глазу, улыбнулся:

– Он был моим адвокатом, сказал, что хочет подать в суд на компанию по производству бензопил и выставить ее на большие деньги. Но из этого ничего не вышло.

– А было ли мировое соглашение? Он приносил тебе деньги?

– Немного. Он сказал, что все конфиденциально. А откуда ты об этом знаешь?

Маршалл достал четыре скрепленных вместе листа. Он перевернул на последнюю страницу и указал на подпись:

– Это ты здесь расписался?

Оделл взял листки и внимательно изучил подпись.

– Я.

– А нотариус при этом присутствовал?

– Что?

– Внизу под твоей подписью стоит штамп и печать, а под ними подпись нотариуса. Женщины. Она была рядом, когда ты его подписывал?

– Нет, сэр. Только я и Мак. Встретил его возле стоянки грузовиков. С ним никого не было.

– И сколько денег ты получил?

– Я не сделал ничего противозаконного, верно?

– Верно, но, похоже, это сделал Мак.

– Значит, я не обязан ничего говорить, так?

– Сейчас не обязан. Но если ты не скажешь, то через пару дней заявится ФБР с этими же вопросами. Не исключено, что тебя отвезут на допрос в Клэнтон.

Оделл сунул в рот зубочистку и принялся ее жевать, осмысливая ситуацию. Пратер забрал бумаги, открыл вторую страницу и спросил:

– Вот твое мировое соглашение. Ты его читал?

Тот покачал головой, продолжая жевать зубочистку.

– В нем говорится, что ты согласился уладить дело за сто тысяч долларов. Сколько ты получил от Мака?

– Ты клянешься, что мне за это ничего не будет?

– Клянусь. По данным ФБР, Мак дал тебе немного наличных и оставил большую часть денег себе.

– Бесстыжий сукин сын!

– Похоже на то. У него было четыре таких дела.

– Я сам послал к нему одного. Парень по имени Джеррол Бейкер потерял руку.

– Верно. Джеррол сейчас в тюрьме штата. Сидит за наркотики.

– Да, я слышал, – покачал головой Оделл и пробормотал: – Вот сукин сын!

– Сколько ты получил?

Оделл, глубоко вздохнув, признался:

– Двадцать пять штук, все налом. Мак сказал, что никто никогда не узнает. Сказал, что дело срочное, все надо сделать быстро, и больше получить не удастся. И велел все держать в тайне. Сукин сын!

Пратер протянул ему бумаги:

– Это копия твоего соглашения. В четвертом абзаце на второй странице ты увидишь сумму сто тысяч.

– А где все остальное?

– Это знает только Мак. Ты можешь нанять адвоката, чтобы проверить.

– Мне не нужен адвокат. У меня под сиденьем есть бейсбольная бита.

– Я бы не советовал, Оделл. Только наживешь себе неприятности, а оно тебе надо?

– А где он?

– Пока не знаю, но ходят слухи, что он вернулся в город.

– Собираешься упечь его за решетку?

– Трудно сказать. Пока им занимается ФБР.

– Ладно, Пратер. Держи меня в курсе.

– Обещаю.

Они обменялись рукопожатием, и Маршалл направился к своей машине.

Вторая встреча состоялась в той же маленькой переговорной Джейка внизу и снова началась без объятий. Марго опоздала на десять минут, и Мак уже ждал ее. Они просто улыбнулись друг другу. На этот раз ее темные волосы были собраны в хвост, а стильная дизайнерская оправа делала ее еще красивее. Они сели по разные стороны стола, и она нарушила молчание воп– росом:

– Не против, если я закурю?

– А если я скажу, что против?

Она задумалась на секунду или две, а потом ответила:

– Ну, наверное, все равно закурю.

– Так я и думал. Давай. Это твои легкие.

Она достала пачку тонких сигарет и закурила.

– Могу я спросить, как дела у твоей мамы?

– Конечно, ты можешь спросить что угодно, но и я тоже. Договорились?

– Договорились.

– Ну, она точно не поправляется. Она не рассказывает нам все, что говорят врачи, но я многое слышу. Они решили не проводить еще один курс химиотерапии. Она слишком слаба.

– Как ты сама держишься?

Сделав затяжку, Марго вытерла глаз. А когда заговорила, ее голос дрожал.

– Я в порядке, Мак. Я должна быть сильной, потому что Хелен не такая. Она сидит с мамой весь день в ее комнате, читает ей, молится, плачет. А я, я не могу там находиться. Я так устала от этого дома.

– Совсем как я.

– Ха-ха. Но у меня нет возможности сбежать от своих проблем. Это был действительно дерьмовый поступок, Мак.

– Я согласен и думал, что извинился.

– Это так, и я принимаю твои извинения, но несколько искренних слов не смогут исправить то, что ты совершил.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал теперь?

– Я хочу, чтобы ты продолжал сидеть там, где сидишь, и терпеливо сносил мои нападки. Мне от этого становится легче.

– Понимаю.

Она выпустила струю дыма в потолок. Он заметил, что руки у нее дрожат, а глаза слезятся. Ему было так жалко ее и так за себя стыдно. Она шмыгнула и неожиданно спросила решительным тоном: