Чтение онлайн

“Аэг морок! Кхер талан тал нимаган! Отдыхай на груди Великой Матери, Росалинда”, — прошептал Адриан, и тоска его была столь же велика, как тоска его друзей.

***

Марисса сидела в глубоком кресле и вышивала розы на одеяльце. Руки её не были приспособлены к мелкой работе, но она прилежно выполняла всё, что должно. И если знатной даме в ожидании ребёнка нужно вышивать, что ж, она будет это делать.

— И всё равно я не понимаю, к чему были такие пышные похороны, — проговорила Марисса.

— Не сомневаюсь, — отозвался Мангон. Он сменил траурную мантию на повседневную одежду и смыл краску с лица и рук, и о ритуале напоминало только его крайне скверное настроение.

— Может быть, вы расскажете мне?

Адриан посмотрел на неё долгим взглядом и отрицательно помотал головой. Как уместить в один рассказ все события, что случились в Сером Кардинале почти шесть лет назад? Как объяснить, что дом Росалинды Сен-Жан стал отдушиной для Мангона, куда он мог прийти и просто спокойно пообщаться, угощая друзей чаем? То, что значила для него эта семья, было больше, чем он мог выразить словами, и куда больше, чем могла понять его жена. Сен-Жан не были аристократами, или торговцами, или меценатами, и с её точки зрения были совершенно бесполезны. И Мангон предпочёл даже не начинать разговор. Росалинда ушла, и это горе принадлежало только ему, Татане и Жослену.

— Дворянство возмущено, — продолжала Марисса.— Никто не говорит вам это в открытую, но вы отказали в сожжении сенатору Роулу, но провели пышный ритуал для безродной девчонки. Ходят противоречивые слухи.

— Пусть подавятся ими, — ответил Адриан. — Это решение я обсуждать не намерен.

— Вы слышали, говорят, что гостиницу подожгли мятежники? Из-за названия и якобы вашего покровительства? — не унималась Марисса.

— Мне докладывали, — ответил Мангон. — Думаю, что это были люди, которые были разочарованы результатом похода на Зимний маскарад. Они надеялись, что повторится история пятилетней давности, когда горожане разгромили Илибург.

— Вы правда были лояльны хозяевам гостиницы?

Адриан удивлённо посмотрел на жену. Марисса утопала в глубоком кресле, закутанная двумя одеялами, и напоминала пушистую будуарную кошку. Почему она так вцепилась в несчастных Сен-Жанов?

— Да. И я не оставлю Жослена без поддержки теперь.

— А могу я заранее узнать, кого вы ещё собрались поддерживать? — в голосе Мариссы послышался яд. — Например, племянниц сенаторов. Вы же поставите меня в известность?

Вот оно что. Слухи дошли до неё очень быстро, её сети информаторов можно было только позавидовать. В неё входили служанки,обнищавшие дворянки или те тэссы, что только недавно получили титул и не пользовались настоящим весом в обществе. Все они хотели снискать благодарность тэссии Мангон, а потому использовали свои навыки сплетниц во всю силу.

Адриан вздохнул. На сердце было тяжело, горло саднило, будто его разодрали кошки, и ему хотелось бы согреться перед камином и подумать о тленности жизни, но оставлять Мариссу с её фантазиями не стоило. Поэтому Мангон устроился в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и потёр подбородок, думая, с какой стороны подступиться.

— Марисса, мне очень важно, чтобы ты сейчас услышала и поняла меня. Мятежники за пять лет проникли глубоко в сенат и во все административные структуры. Они действовали тихо и планомерно, так что сейчас вырывать их руки из моих карманов очень сложно.

— Вы даже не представляете, насколько глубоко они залезли, мой дорогой, — грустно усмехнулась Марисса, и Адриан снова вспомнил о её широкой сети “птичек” в золотых клетках.

— Рядом со мной будут появляться люди, про близость с которыми пойдут слухи. Я хочу, чтобы ты помнила, что самые странные люди пытаются залезть мне под кожу, и мне и моим агентам приходится держать их под контролем.

— Вы же понимаете, что всё это звучит не очень правдоподобно?

— И тем не менее, я прошу тебя мне верить.

— Каждый день мои девочки приносят мне обрывки слухов об изменах, предательствах и различной грязи, которые они собирают по всем небоскрёбам и особнякам Илибурга. И если бы вы знали то, что знаю я, вы бы посмеялись над просьбой в слепой вере.

— Только не забывай, пожалуйста, что я дракон, — он сменил позу, и в глазах его мелькнули всполохи огня. — Я заключил с тобой договор, и для дракона он священен.

Марисса отложила одеяльце и долго посмотрела на него из своего гнезда-кресла.

— Не оставляйте меня, пожалуйста.

— Будь на моей стороне, и я не оставлю тебя. И помни, что твои птички приносят новости в клювике не только тебе.

Разговор вышел сложнее, чем Мангон представлял. Общаться с Мариссой вообще было непросто, потому что она то и дело пыталась утащить его в болото намёков и недосказанностей, и после подобных бесед Адриан чувствовал себя так, словно пролетел полсотни миль. Не в силах больше оставаться в апартаментах, он спустился вниз, в малую библиотеку, которая стала его негласным убежищем и кабинетом.

Библиотека однако не была пуста. Татана сидела на дальнем диванчике, по-мальчишечьи положив локти на колени, и, наверное, опять плакала, потому что при его появлении утёрла глаза.

— Привет. Я не думала, что ты придёшь сегодня. Извини, я лучше пойду. Не буду мешать, — она поднялась и направилась к двери.

— Подожди, — пальцы Адриана легко скользнули по её предплечью. Не схватил, но остановил одним прикосновением, деликатным, но настойчивым. Татана замерла на месте. — Я собирался сбежать и полетать немного. В последнее время меня тошнит от небоскрёбов. Больше, чем обычно, я имею в виду. Не хочешь полетать со мной?

— В смысле? Ты же не пускаешь людей на спину, — Таня выглядела совсем потерянной, и Адриан был готов простить ей бестактность, поэтому только вздохнул.

— В последнее время я часто изменяю своим привычкам. Ну что? Дважды приглашать не буду.

На этот раз Татана подготовилась: на ней были плотные штаны с кожаными вставками, чтобы не порвать их о чешую, высокие сапоги, тёплая куртка на меху и даже шапочка с авиаторными очками. Адриан так же разделся наверху, аккуратно сложил вещи в шкаф и заменил протез руки на лапу. Татана взобралась на шею, не спеша устроилась между шипами и, когда была готова, похлопала его по шее. Будь Адриан помоложе и горячее, он бы воспринял этот жест как оскорбление, но сейчас он понимал, что это просто способ общения. А перспектива разделить с кем-то небо грела его душу. Он взмахнул крыльями и кинулся с небоскрёба в поисках подходящего потока воздуха.