Чтение онлайн

— Тогда прекращай плакать. Выглядишь, как парень, но сырости от тебя, словно в сезон дождей, — Денри нахмурил широкие брови, глаза его сердито блеснули. — Не терплю этого. Так вот, Менив-Тан, если ни ты, ни мы ничего изменить не можем, предлагаю получить от совместной жизни хоть немного радости. И пользы, если получится.

Таня сердито шмыгнула носом. Злилась она на себя. И правда, чего расклеилась? Как будто в первый раз приходится попадать в передрягу, оказываться в незнакомых обстоятельствах. Это все Мангон, его руки и его увещевания натворили. Превратил ее в какую-то припадочную барышню, так что и в зеркало взглянуть стыдно. Великая Матерь ясно дала понять: больше ты его не увидишь, так и нечего слезы лить. Вырвать из сердца, выбросить к черту из памяти. Легко сказать, Таня еще никого никогда из сердца не вырывала.

— Ну что, попробуешь? — Денри улыбался, протягивая раскрытую ладонь. Таня в последний раз шмыгнула носом и положила на нее свои пальцы.

— Попробую.

Так началась их совместная история.

И сегодня она заканчивалась. Наступил первый день Коры, день, на который было назначено отбытие Денри. Таня в волнении прошлась по кухне. Тогда, пять лет назад, после разговора с ним, она принялась приводить в порядок “человеческую коробку”, задавшись целью сделать из нее дом. Переставила мебель, выбросила откровенную рухлядь, с третьей попытки соорудила себе кресло, заручившись помощью Денри. Драконы отдали ей ткани, которые принесли им в дар жители близлежащий островов, и исколов пальцы иголкой, Таня сшила себе свежее белье. Постепенно, деталь за деталью, человеческая коробка стала напоминать уютный теплый дом, в который захотелось возвращаться. В который она будет возвращаться до конца своих дней.

Таня поправила высохшие колосья в вазе. Их принес Денри, как приносил вот уже пять лет. Когда-то давно Таня попросила нарвать для нее цветов, Денри удивился, но позже принес странную траву с широкими кислыми листьями и соцветиями в виде красных метелок. Таня налила в ведерко воды и поставила в нее простой, но милый букет.

— Что ты делаешь? — нахмурился Денри.

— Это чтобы не умирали, — пояснила она.

— Ты не будешь их есть?

Таня посмотрела на него, как на умалишенного, но на всякий случай спросила:

— Зачем? Это же для красивости.

— Я думал, ты их порежешь на ужин. Я слышал, что вы, люди, любите есть овощи и траву, и выбрал самую вкусную.

Таня тогда здорово развеселилась, а Денри хмурился, недовольный ее реакцией.

— Я их выброшу, — решил он. — И найду другие.

— Нет! Не смей! — Таня вмиг стала серьезной и бросилась на защиту цветов. — Это мое. Они красивые и милые. Не трогай.

— Вы, люди, очень странные существа! — заявил тогда Денри, и сейчас Таня улыбнулась воспоминаниям о том дне. Он так и приносил ей съедобную траву и соцветия, а она неизменно ставила их в банки и горшочки, и в доме ее едва ощутимо пахло летом. Таня снова осторожно коснулась осыпающиеся колоски. Как она будет тут без Денри? Он уже на встрече с Итари, обсуждает планы полета в Илибург, радостный, возбужденный грядущими изменениями. А что остается ей? Последний букет завянет, и больше никто не принесет ей новый. Никто не посмотрит на нее так смело и хитро, не потреплет по голове горячей рукой. Не залезет в окно, принеся с собой запахи ветра, травы и камней, чтобы провести ночь в ее объятиях. Она снова останется одна.

Не отдавая себе отчет в том, что она делает, Таня набросила на плечи плащ и скользнула в синие сумерки. Солнце уже скрылось за острыми пиками скал, воздух стал свежим, стылым. В пещерах зажигали огни, драконы приступали к ужину. Таня кралась мимо них, вглядываясь в знакомые силуэты, и чувствовала себя преступницей, будто не имела права здесь находиться. Но если подумать, кому, как не ей, полагалось быть рядом с Денри в такой важный для него момент?

В одной из пещер Таня увидела Отори. Она уже снесла яйцо, и теперь сидела в любовно свитом гнезде и согревала его своим телом. Когда Таня узнала о радостном событии, она попросила драконицу посмотреть на него, всего одним глазком, на секундочку. Все-таки ей никогда не приходилось видеть такой диковинки. Но Отори зарычала, оскалилась.

— Уходи! Вы, люди, приходите к беде!

Таня пожала плечами. Было немного обидно, но у нее впереди вся жизнь, еще увидит не одно яйцо, не с одним дракошей понянчится.

Пещера Отори осталась позади, а вскоре и все жилища драконов. За их пределами никто не жег костров, и Таня вступила в прохладную зимнюю ночь, которая быстро сменила сумерки. Она старалась ступать тихо, как ее учил Денри, чувствовать землю под ногами, распределять вес так, чтобы оставаться незамеченной. Ее путь лежал через мертвую рощицу к Гремячему ручью. Подойти следовало со стороны раскидистого дерева, названия которому Таня не знала, зато знала, что под ним растут густые кусты, которые наверняка скроют ее от острого взгляда наставницы. Ох, и разозлится она, когда узнает о вылазке Тани! Но поступить по-другому было невозможно.

Таня издалека услышала голос Итари. Слов было еще не разобрать, но ошибки быть не могло. Ей отвечал Денри. Таня, всеми силами стараясь не шуметь, прокралась мимо каменных столбов к кустам, что росли за камнем сказаний, на котором летописец выбивал записи, обращенные к потомкам. Над головой Итари раскинулось высокое зимнее небо, и звезды лукаво подмигивали провинившимся детям. Поднялся холодный ветерок, прогнавший тепло дня, мелкие цветочки, усеявшие берег ручья, закрыли лепестки, будто нерадивая рукодельница рассыпала жемчужинки в траве. В низкой жаровне горел огонь, он бросал отблески на морды Итари и Денри. Сердце радостно сжалось при виде Денри, будто им уже пришлось пережить разлуку, и Таня сердито посмотрела на свою грудь, где под слоем одежды крутились ее взбесившиеся чувства. Как же ей не хотелось отпускать Денри, и пусть Великая Матерь смотрит в ее сердце!

— Верион все еще сидит в своем жилище, — говорила Итари. — Похоже, он впал в сон, и даже Великая Матерь не может разбудить его и велеть вернуться в обитель. Уэлл и Аррон мертвы. Как и Кейбл.

— Люди убили даже Кейбла? — прорычал Денри.

— Не люди. Это сделал Мангон. Назвал предателем и вызвал на поединок, в котором победил.

Таня сжала зубы, уговаривая себя оставаться тихой. Призраки прошлого один за другим выступали из темноты, окружая ее. Она вспомнила жаркую тесноту таверны “Красный Петух”, и боль Мангона от смерти безобидного Уэлла, который даже огнем дышать не мог, и его гнев от предательства Кейбла. Мангон не простил старого друга и отомстил ему. Исполнил ли он другие свои обещания? В памяти всплыли образы старых друзей, Росалинды и Жослена, грязных, измученных пребыванием в темнице. Тревоги, которые так умело смог прогнать Денри, вернулись, не утратив былой силы.

— Мангон остался единственным драконом в Илибурге, и пусть рядом с ним талантливые полководцы и верные люди, предателей больше. Они плетут интриги, и Мангон разрубает одну сеть, чтобы тут же угодить в другую. Илирия — последнее государство, которым правят драконы, и мы должны сохранить его за собой. Это наша главная задача, — Итари посмотрела на Денри, и ее глаза блеснули в темноте. — Мангон останется кардиналом и возглавит Великий Совет, тебе же нужно вникнуть в военную ситуацию и за несколько лет собрать вокруг себя лучших полководцев. Великим командующим за это время тебе не стать, но люди помогут, будь уверен. А также необходимо противостоять заговорщикам.

— У тебя есть подробные сведения? Кто предатель? Где находятся заговорщики? Какие у них планы? — спросил Денри, и тон его был на удивление деловым. Таким друга Таня никогда не видела, и сейчас смотрела на него во все глаза.

Итари мотнула головой.

— Нет, конечно. Я здесь, в обители, с вами, и все, что я знаю — это видения, которые послала мне Великая Матерь. Я знаю, что акеты треплют границы с юга, а Влация начала неуверенные поползновения с Востока.

— Но Влация же — союзник Илирии! — воскликнул Денри.