Чтение онлайн

— Конечно! 3 моих дурачка при поддержке взрослых решили, что им «море по колено» и можно не только допинг использовать, но и избивать кого попало, даже если это родственники уважаемых людей. Не волнуйтесь, мы в тот же вечер единогласно приняли решение исключить их из комсомола, о чем я только что говорила на линейке 10-классников. Их тренера, нашего учителя физкультуры, я прямо сегодня уволю, даже с «волчьим билетом». А чтобы неповадно было, не смог и дальше молодежь разлагать идеями своими дурацкими.

— Что вы сделали?! — тон чиновника резко похолодел.

— Все по классике: общественное порицание, срочный сбор комсомольского собрания, принятие решения об исключении за неподобающее поведение и, уже сегодня, оформление всех необходимых документов с комсоргом школы. Фактически, уже все готово, осталось только подписать нужные документы, их не успели подготовить заранее. Но это не займет много времени, не переживайте.

— Понятно…

— Там, правда, физрук что-то лепетал про извинения товарища Гордеева, а комсорг класса ему поддакивала. Но это же бред сивой кобылы! С чего первому секретарю обкома извиняться перед какими-то… даже слово никак не подберу… Не бывает такого! Поэтому всю эту гниль мы прямо сегодня изгоним, поганой метлой выкинем отовсюду. Я вообще не понимаю, почему их отпустили из камеры. В специнтернат таких нужно! Там им самое место до совершеннолетия!

— Инна Витальевна, вы здоровы?! — тон чиновника был средним между презрительным и немного обеспокоенным. — Может санитаров вызвать?!

— А?! Что не так?! — искренне не понимает директриса.

— Вы 3-го числа на стадионе были?

— Нет. Я еще 1-го вечером уехала из города. Вернулась вчера поздно вечером, практически ночью.

— Ах вот оно что… Теперь понятно. И ваша комсорг школы тоже там не была?!

— Понятия не имею! Я за ней не слежу по выходным! А в чем дело-то?! — в голосе директрисы начинает проскальзывать раздражение, подмешиваясь к любопытству.

— Да ничего такого… Просто ваш физрук сказал правду. Гордеев действительно прилюдно извинялся перед ребятами, их родителями и всеми зрителями. Тут целая комиссия из Москвы была. Очень странно, что вы ничего не знаете, когда весь город обсуждает только это.

— Ну меня же не было… — заблеяла директриса. До нее начало доходить, что она успела натворить с утра…

— Кого это интересует?! Вы — руководитель! И не можете допускать подобные ошибки прилюдно. Тем более, в этой ситуации. Думаете, еще никто не доложил об этом?!

— Но… там же были только 10-классники!

— А еще завуч, физрук этот ваш… Где вы проводили линейку?

— В общем коридоре… На улице холодно и мокро…

— Значит, слушателей могло быть в разы больше, — припечатывает чиновник.

— Что же мне теперь делать?! — потерянно спрашивает директриса.

— Самый простой вариант — извиниться и «забыть» про исключение из комсомола вы уже собственноручно уничтожили. Поэтому нужно думать, как минимизировать потери.

— Что вы имеете ввиду?! Больничный?!

— Это громкая история, поэтому так просто отделаться не получится. Лучший из оставшихся вариантов — смена места работы, причем сейчас же.

— А худший?! — офигевшие глаза Инны Витальевны нужно было видеть.

— Увольнение с позором и серьезные разборки, почему вы пошли против решения московской комиссии и Гордеева. За это вряд ли посадят, но нервы потрепят основательно.

— Жестко… Куда переводиться-то? В другую школу?!

— Я бы посоветовал покинуть город на какое-то время, год-два. Поэтому из ваших вариантов — это Крайний Север или Дальний Восток, возможно, что-то из республик Средней Азии, но далеко не столицы.

— Все настолько плохо?! — Инна Витальевна была в ужасе от перспективы ехать на край Земли.

— Не факт, совсем не факт. Просто там всегда нехватка хороших кадров. Такая история, конечно, подпортит вам репутацию и биографию, но там на это всем плевать. Чаще всего…

— Подбодрили, нечего сказать!

— А это не моя задача уже… Можно попробовать поискать варианты с теми же школами для трудных подростков или спецшколами, хотите?! Но это тоже не факт, что в Саратове. Но хотя бы поближе к цивилизации.

— Час от часу не легче… А оставить все как было уже нельзя? — почти жалобно спрашивает директриса.

— Если бы не ваше утреннее выступление… Поторопились вы, Инна Витальевна! А нам теперь расхлебывать. Особенно если пойдут жалобы и запросы…

— Поняла… Очень, очень жаль…

— Так что вы решили?!

— Я могу подумать?! Хотя бы день-два…

— У вас есть время до обеда сегодня, — отрезал гость. — Жду вас в РайОНО не позднее 15:00 с принятым решением!

— Поняла, Владлен Викторович.

— Тогда не прощаюсь, — чиновник встает и идет к двери. — Дорогу я знаю, можете не провожать.

— Да я и не собиралась… — почти шепчет Инна Витальевна. — Даже не думала об этом.

Школа №2, практически центр Саратова. Кабинет директора

05.05.1986. Утро

Прошло целых 10 минут после ухода Владлена Викторовича, а в кабинете директора было все так же тихо. Ничего не падало, не разбилось, не было слышно ни слез, ни мата. И это напрягало завуча, сидевшую в соседнем кабинете, даже больше, чем эмоциональный выплеск. Наконец, она решилась:

— Инна Витальевна, можно?!

— А, Ирина Юрьевна, заходите! Вы все слышали?!

— Нет, я столкнулась с Владленом Викторовичем в коридоре, когда он уходил.

— Где же вы были все это время?!

— Проверяла школьную столовую, завтрак скоро у детей. Да и спортзал нужно будет проверять, ведь Степан Петрович нас покидает, не так ли?! Как не вовремя все, доработал бы хоть до конца года… Где мы сейчас еще одного физрука найдем?!

— А что, «запасные» не справятся?! — директриса невольно включилась в обсуждение школьных проблем.