Чтение онлайн

– Договорились, значит, мы вместе пообедаем.

Всплеск паники во взоре; она заторопилась к выходу.

– О нет, к сожалению, я не могу. Дело в том, что я… я уже обещала.

– Ничего страшного. Встретимся в другой день, только и всего. На завтра у меня уже назначена встреча. А как насчет четверга? Скажем, в семь часов?

– Джейк, я…

– Вы чего-нибудь боитесь?

– Боюсь? – Либби прикусила верхнюю губу. Неужели она и правда боится?

Да, это, правда, тысячу раз, правда: она боится. И не только того, как воспримет Дэвид появление нового знакомого. После развода, стоило ей, хотя бы случайно, переброситься парой слов с каким-нибудь мужчиной, Дэвид или косился на него с откровенной враждебностью, или проявлял чрезмерную привязчивость – и то, и другое приводило ее собеседников в замешательство. За время разлуки с отцом мальчик так истосковался по мужскому вниманию, что Либби и думать не решалась о свиданиях, впрочем, и возможностей ей не подворачивалось.

– Давайте я запишу ваш адрес.

– У меня нет адреса. То есть мой адрес – это номер по пригородному шоссе.

К чему я канителюсь с ним? – в смятении спрашивала она себя. На лбу у этого человека написано – крайне опасен. Предупреждение: Джейк Хэтчер опасен для твоего сердца.

– Ну, хорошо, тогда скажите, как мы встретимся. И какую кухню вы предпочитаете? Что-нибудь экзотическое? Или национальное? Или, может быть, рыбные блюда?

Тут Либби выронила свой депозитный бланк; они с Джейком одновременно нагнулись за ним и столкнулись лбами. Тогда он поцеловал кончик своего пальца и приложил к ее лбу – сотни, раз она сама вот так прикладывала палец ко лбу Дэвида; в ту же секунду все ее оборонительные сооружения рухнули, как бумажная крепость.

– Ресторан мы с вами выберем потом. И все же неплохо бы узнать ваши вкусы.

Может, виной всему была повышенная солнечная активность. Или озоновые дыры. Так или иначе, в мозгу Либби словно что-то щелкнуло. Почти против воли она пробормотала:

– Думаю, нам лучше встретиться прямо в ресторане. Знаете, эти мексиканские…

– «Каса Колорадо», «Тижуана Фэтс», «Каса Азул», «Каса…».

– Вот-вот. «Азул» или как его там.

Либби вспомнила, как Билли говорила недавно, что в этом ресторане кормят отлично и цены вполне приемлемые.

– Что ж, вам и карты в руки, – заявил он. – Значит, в четверг вечером, в семь часов, в вестибюле. До встречи.

Либби возвращалась домой ошеломленная. Как же это случилось? У нее нет ни времени, ни сил впутываться в любовную историю; а то, что свидание с таким мужчиной, как Джейк Хэтчер, не пройдет для нее даром, она не сомневалась. Для нее-то уж точно не пройдет.

Но как он промахнулся, когда сказал – вам и карты в руки. Не в ее характере брать на себя решение, а вот если бы он искал слабую женщину, тут он попал бы в самую точку.

В четверг вечером Либби переодевалась четыре раза и, в конце концов, остановилась на брюках из тонкой шерсти с золотисто-черными разводами и на черной вязаной кофточке. Уолт возненавидел эти вещи, стоило ей сказать, что они куплены на распродаже в дешевом магазине.

Пришлось еще раз пригласить Билли. Дэвиду Либби объяснила, что она собирается пообедать всего-навсего со старым школьным приятелем.

– Я приглашу Джеффи пообедать у нас?

– Надо спросить – можно мне пригласить, Дэвид. Конечно, можно.

Либби сжала сына в объятиях. Впервые он выразил желание позвать в гости кого-то из своих новых друзей. Что ж, это добрый знак.

Всю жизнь Либби неловко чувствовала себя на людях, хотя, выйдя за Уолта – невероятно богатого, бесконечно влиятельного, – она постепенно научилась справляться с ролью его жены. Тем не менее, брак их распался, и тогда все свои душевные силы Либби отдала сыну. С тех пор как они переехали в старый родительский дом, она несколько раз, попросив свою кузину Билли посидеть с Дэвидом, отправлялась в одиночестве в кино или на лекцию, да еще вот побывала на этом вечере встречи выпускников.

Делала она это больше ради Дэвида, чем для собственного удовольствия; она хотела, чтобы он понял, наконец – если мама и оставила его на несколько часов, она непременно вернется. С каждым разом он принимал ее уход все спокойнее, но она знала, что мальчик еще не оправился от отчаяния, в которое поверг его разрыв родителей. И сейчас он то ходил за ней хвостом, то вдруг замыкался и смотрел на нее почти враждебно.

«Каса Азул» Либби нашла без затруднений; объехав три машины, она заметила автомобиль Джейка – он сидел внутри, поджидая ее. Прежде чем она успела притормозить, он выскочил, чтобы открыть ей дверцу. Она вскинула на него глаза, глубоко вздохнула и, наконец, решилась опереться на протянутую руку.

Господи помилуй! Неужели в свете ночных фонарей все мужчины выглядят такими красавцами? Или дело все же не в освещении, а в самом Джейке?

Или просто-напросто она на старости лет сходит с ума?

– О чем это вы вздыхаете? – спросил он, и голос его показался ей глубоким и раскатистым, как рыканье льва.

– Вы не поверите, если я вам скажу.

– Поверю, клянусь.

Ей пришло в голову одно-единственное правдоподобное объяснение:

– Я не вздохнула. Это у меня бурчит в желудке. Умираю с голоду.

Откинув голову, Джейк расхохотался.

– Я тоже чертовски голоден, – все еще посмеиваясь, признался он, когда они вошли в ресторан. За те несколько дней, что он знает Либби, он смеялся больше, чем за последние семь лет, мелькнуло в голове у Джейка.

Он предложил ей выпить, но она отказалась, сославшись на то, что она за рулем. Джейк тоже не стал пить. Уолт никогда не прикидывал наперед, как же он поведет машину пьяным, и, что называется, расслаблялся на полную катушку. В результате для Либби вечеринка превращалась в мучение – Уолт ведь ни за что не позволял ей сесть за руль своей роскошной спортивной машины европейской марки.

Отчасти по этой причине Либби вовсе перестала появляться на вечеринках, и Уолт, надо сказать, не слишком переживал по этому поводу. Он весьма недвусмысленно дал ей понять, что в чем, в чем, а в спутницах у него недостатка не будет.

Сейчас ты не жена, сейчас ты женщина, одернула себя Либби. И тут же поправилась – но и как женщина не заходи слишком далеко.

Словно по взаимному соглашению, они с Джейком говорили на самые отвлеченные темы – о политике, о религии. Она не поинтересовалась, чем занимается Джейк, что он делал все эти двадцать лет, прошедшие с окончания школы. Джейк тоже не лез в личную жизнь Либби, он не спросил ни о кольце на безымянном пальце, ни о мозолях на маленьких изящных руках, ни о привкусе грусти, который ощущался во вспышках ее внезапной, чуточку напряженной улыбки. И хотя оба тщательно избегали бестактных вопросов, к концу вечера каждый из них чувствовал, что много узнал о другом.