Сердце химеры
Шрифт:
– Химеры! – Рут Бар брезгливо сплюнул, но тут же опомнился: как бы принц не счел такое поведение неуважительным, и, стараясь замять неловкую ситуацию, подал знак музыкантам.
Нари и Керин вышли в центр площадки, встали друг напротив друга. Нари подняла глаза и почувствовала, как по телу пробежал озноб. Лицо Арена, его фигура и даже поза, в которой он застыл, – все напоминало тот момент на балу, когда ей пришлось пережить несколько неприятных минут.
Керин догадался.
– Ты можешь отказаться, Нари…
– Я хочу! – упрямо ответила она. – Если откажусь, значит, он все-таки что-то во мне нарушил, сломал…
Керин кивнул, кончики губ скользнули вверх в знакомой полуулыбке.
– Смотри мне в глаза, моя девочка.
– Да…
Заиграли первые такты музыки. По рукам Нари побежали мурашки, она едва не бросилась прочь, но заставила себя остановиться и посмотреть в глаза – зеленые химерские глаза, которые лучились нежностью. Это не Арен.
Он опустился на одно колено и протянул к ней руку. Нари отступила на шаг: так нужно, так положено. Он поднялся и сделал шаг навстречу. Музыка лилась, переплетались, словно пели, два голоса, которые пока диссонировали друг с другом. Один был сильный и уверенный, другой – испуганный и тихий. Сильный звал, тихий откликался.
Керин и Нари пошли по кругу. Она, оглядываясь, делала быстрые короткие шаги, почти бежала. Он заходил то справа, то слева, пытаясь заглянуть в лицо. Не трогал ее, не хватал, просто шел рядом и ждал. Его фигура, что скользила следом, не казалась угрозой, скорее наоборот – Нари чувствовала покой и защищенность.
Музыка ускорялась, на высоких нотах звенели флейты, били литавры, и Нари летела, почти не касаясь земли, – так ей казалось. Ей сделалось весело и легко, как в детстве.
Керин первый раз прикоснулся к ней едва ощутимо – провел пальцами по предплечью и тут же отступил. Словно дразнился, и Нари специально притормозила, давая ему возможность снова дотронуться до нее. Она тоже дразнилась. Они продолжили кружиться, обмениваясь легкими прикосновениями. Нари все время ловила его взгляд – мерцающий и ясный, полный любви. «Я жду! – говорили глаза. – Я жду, пока ты будешь готова!»
И она остановилась, сделав вид, что запнулась. Поддалась. Юркнула в его объятия. Керин успел подхватить, прижал к груди. Его теплые ладони сомкнулись на ее спине, заслоняя от всего мира.
Нари запыхалась от быстрого бега, в ушах стучала кровь, но сердце ликовало. Это было волнительно, это было чудесно. Она слышала вопли восторга, сквозь которые пробивался голос наместника:
– Я ведь говорил! Говорил! Настоящую любовь ни с чем не перепутать.
Она спрятала на груди Керина пылающее лицо. Подумать только, неужели их любовь так заметна? Керин погладил по волосам, наклонился.
– Все, моя родная. Надо уходить. Времени нет.
Уже? Нари вдруг поняла, что не хочет уходить. Она хочет танцевать! И есть крылышки! И веселиться! Но где-то во дворце сейчас Арен рвет и мечет и уже выслал погоню следом за сбежавшей невестой.
Скоро, дождавшись, когда внимание гостей рассеется, Керин и Нари, не прощаясь, покинули дом наместника, затерялись на узких улочках, а после миновали завесу и снова оказались в темноте и прохладе пещер.
– Мы еще потанцуем, – пообещал Керин, почувствовав ее печаль. – Обязательно!
*** 22 ***
– Какой городок следующий? – спросила Нари, когда они отошли достаточно далеко от Лоуса.
Грусть отпустила, на сердце сделалось легко и спокойно. Чудилось, что все опасности позади, еще немного, и она попадет домой! Даже воздух пещер казался сладким и свежим, а путь по подземным переходам – неопасным, словно они с Керином выбрались на прогулку.
– Ревиль, – ответил он. – Он больше Лоуса, население смешанное. Дойдем через несколько часов.
– А дальше…
Нари помнила о загадочной «тишине», но побоялась произнести вслух.
Они посмотрели друг на друга в неярком свете крошечного огонька-светлячка, который Нари сотворила с разрешения Керина. Оба подумали об одном и том же: «Что нас ждет там?»
– Твой отец сказал, что бояться не стоит, что там каждый всего лишь обретает то, чего достоин.
– Папа так сказал? Прямо вот этими словами? – Нари помотала головой, представив, как ее отец вещает, для большего пафоса выставив вперед руку. – Странно…
– Было похоже на цитату из книги. Думаю, волноваться не о чем.
На цитату, значит. Ну ладно. В любом случае, если отец предложил этот путь, значит, он был самым быстрым, пусть даже не самым безопасным. Нари решила, что не станет переживать раньше срока.
Они шли рядом, почти касаясь друг друга. Керин видел дорогу лучше, поэтому время от времени удерживал Нари за руку, не давая ей споткнуться о булыжник или налететь на стену. Разговаривали о неважном, стараясь избегать сложных тем. О том, как живется в городе людей. Какими несносными могут быть студенты: с каждым годом учатся все хуже, работы сдают не вовремя и хамят. И даже съесть их нельзя!
Нари сочувственно покивала, потом расхохоталась, догадавшись, что Керин ее подначивает.
– Керин!
– А что? Разве драконы не считают химер кровожадными чудовищами? Может быть, мы на завтрак съедаем по девице и запиваем чашечкой крови.
– Ты близко к сердцу воспринял мои слова, о том, что химеры – чудовища, да, Керин? – догадалась Нари, вспомнив их первый разговор.
Она шла, опустив голову. Ей сложно было разобраться в своих чувствах. Всю жизнь она слышала о том, как коварны и жестоки химеры, что от них надо держаться подальше. И что же… Единственный встреченный ей химера оказался самым человечным и благородным. Как же так? Где закралась ошибка? Может, это драконы – отвратительные существа?
– Химеры – чудовища, – вдруг сказал Керин. – И драконы – чудовища. Даже люди, если хорошенько подумать, тоже чудовища. И мир, окружающий нас, безжалостен и беспощаден. Каждую минуту приходится бороться за жизнь. Убеждения, навязанные нам с детства, страхи, впитанные с молоком матери. Мы всегда были врагами, но это не значит, что так должно оставаться и впредь…
В голосе Керина появились новые интонации: с Нари сейчас говорил правитель, и она слушала, не решаясь спорить.
– В основе нашей вражды лежит древнейший инстинкт: две сильнейшие расы борются за существование, пытаясь вытеснить друг друга. Но разве мы дикие звери? Разве не можем взять под контроль свои животные инстинкты? Нам нечего делить. Война окончена. Я надеюсь, что однажды смогу все изменить.