Чтение онлайн

Старшего энергетика Ольховатского в отсеке еще не было, но он должен появиться с минуты на минуту. Его дублер рисовал ежедневную диаграмму распределения энергии по отсекам «Каравеллы».

Штурман Орленко ощущает себя небольшим комочком серого вещества, который проник сюда, в энергетический.

И пока тот, первый штурман, находящийся на своем рабочем месте, штурман-1, всматривается в узкую перфоленту, пытаясь разобраться в калейдоскопе цифр, штурман-2 медленно проплывает над самым полом энергетического отсека.

В рубку вошел Ольховатский.

– Владимир Николаевич! Я уже заждался, – воскликнул дублер и ушел.

Тем временем невзрачный комок серого вещества перемещался в чаще энерговодов – разнокалиберных кабелей, которые наподобие щупалец морского чудища тянулись от главной энергетической установки корабля – «Катеноида» – в разные отсеки «Каравеллы».

– Этот энерговод куда ведет? – властно спрашивал, отдаваясь ломящей болью в висках, неслышимый голос. И штурман послушно отвечал – тоже, разумеется, мысленно:

– В оранжерейный.

– Этот?

– В астроотсек.

– Этот?

– В камбуз…

Владимир Николаевич продолжал заниматься пультом, ничего не подозревая.

– Этот? – отдалось в мозгу.

– В штурманский.

Комок всколыхнулся и замер у толстого, покрытого мохнатой изоляцией кабеля, похожего на лиану из оранжерейного отсека.

Валентин почувствовал – сейчас произойдет ужасное. Комок пережег поначалу нить, ведущую к аварийной системе. Затем коротко и беззвучно полыхнуло пламя, почти невидимое в свете источающих дневное освещение панелей, и энерговод, ведущий в штурманский отсек, оказался перерезанным.

Комок, скользя вдоль плинтуса, не спеша направился к люку, толкнул его и вылетел в коридорный отсек.

Ольховатский, который все еще занимался приборами, ничего не заметил.

Задержавшись, Ольховатский опоздал к обеду. Оставалось одно – пасть в ноги коку. Дело усугублялось тем, что Либун дулся на него с той поры, когда Владимир столь неудачно раскритиковал стихи «одного его приятеля».

Поев, Владимир поблагодарил кока и поднялся из-за стола.

– Погоди-ка, – сказал Либун. – Я должен сказать тебе кое-что.

– Слушаю.

– Ты обратил внимание на сегодняшний обед?

Ольховатский пожал плечами.

– Обед как обед. То есть, – поправился энергетик, – твой обед великолепен, как всегда.

– А ты ненаблюдателен, старший энергетик. – Грустная улыбка тронула губы кока.

Тут только он заметил, что тарелка, из которой ел, была пластмассовая.

– Все серебро исчезло, понимаешь? – доверительно сообщил кок, понизив голос. – Все ножи, вилки. И тарелки – несколько сотен штук.

– Гм… Странно. Кто мог взять столько серебра без спроса?

– Да и зачем? – откликнулся кок. – Серебро нужно разве для экспериментов. Но весь экипаж «Каравеллы» вот уже два месяца готовится к исследованию беты Лиры, к которой мы приближаемся. Экспериментами сейчас, по-моему, никто не занимается.

– Может, кто-то вздумал пошутить? – высказал Ольховатский предположение.

– Я и сам так решил, – оживился кок, – потому только тебе и сказал.

После обеда Владимир зашел к Валентину. Тот явно был чем-то расстроен. На столе громоздилась беспорядочная груда вещей, вываленных, видимо, из стенного шкафа. Известный всему экипажу сферический футляр был раскрыт и пуст.

– Сегодня день пропаж! – воскликнул Ольховатский. – У Либуна пропало столовое серебро.

– У Либуна пропало серебро? – тихо переспросил Валентин голосом, от которого у Владимира мороз прошел по коже.

– Кто-то из экипажа, видно, пошутить решил.

– Пропало серебро… Это ужасно!.. Значит, он на свободе и действует!

Коротко и толково он рассказал Ольховатскому обо всем, что происходило с ним в последние дни.

– Что же ты до сих пор молчал? – воскликнул Владимир. – Почему ничего не сказал капитану?

– Не мог… – выдавил Валентин. – Гипноз, что ли, это был, будь он неладен…

– Немедленно к капитану, – сказал Ольховатский и схватил Валентина за руку.

…Ровно в 17:15 низкий бас чрезвычайной сирены взбудоражил все отсеки «Каравеллы».

– …Мы должны во что бы ни стало найти и обезвредить этот комок, или пластинку, или кристалл, – заключил капитан свое короткое сообщение. – Возможно, именно с этим кристаллом связаны и неполадки в штурманском отсеке, и исчезновение серебра. Масштабы опасности неизвестны. Все силы нужно бросить на то, чтобы обнаружить неведомое вещество. О порядке действий сейчас сделает сообщение старпом. Есть вопросы?

– Разрешите? – прозвучал голос Ранчеса.

– Да, – кивнул капитан.

– Любые ли средства годятся для поимки кристалла? – спросил астрофизик, теребя острую бородку.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать: можно ли уничтожить кристалл, если возникнет такая необходимость?

– Нет, нельзя, – покачал головой капитан. – Мы не знаем, с чем имеем дело. Поэтому наша задача – разыскать кристалл и изолировать его. Без крайней, я подчеркиваю – крайней, необходимости мы не должны причинять ему вреда. Ясно?

– Ясно, капитан, – сказал Ранчес.

– Есть еще вопросы?

Вопросов не было.

В течение нескольких суток корабль был прочесан самым тщательным образом. Таинственный кристалл найти не удалось. Впрочем, он ничем и не проявлял себя, и люди постепенно успокоились.

Однако обычное течение жизни на «Каравелле» было нарушено грозным событием: все из той же злосчастной штурманской рубки бесследно исчез металлический экран локатора – корабль ослеп. К счастью, кибернетики под руководством Марата Нурдагалиева быстро сумели смонтировать новый экран, но переволновались все изрядно.