Чтение онлайн

Стихи Владимиру понравились, однако он раскритиковал их.

– Он все перепутал, твой приятель, – сказал Ольховатский. – Почему это: «не зная ни ночи, ни дня»? На «Каравелле» день сменяется ночью в точности так, как на Земле.

– У тебя нет поэтического воображения, – разозлился Либун.

С тяжелым сердцем, кое-как простившись с Либуном, Владимир отправился-к Валентину.

Но, видно, в этот день ему не суждено было добраться до штурмана – и очень жаль… Заглянув в кают-компанию, он наткнулся на Георгия Георгиевича, который просматривал пачку перфокарт.

…Это случилось четыре дня назад.

Штурман Орленко проснулся среди ночи, словно от толчка. Когда глаза привыкли к темноте, он заметил на стене, прямо перед собой, пятно. Оно слабо светилось. Это был какой-то необычный свет. Во всяком случае, прежде такого штурману видеть не приходилось.

«Что за чепуха», – пробормотал штурман и протер глаза. Пятно на стене не исчезало.

Он спрыгнул с гамака, подошел к стене. Включить свет позабыл. От непонятного волнения перехватило дыхание. Штурман осторожно дотронулся до пятна: это был упругий нарост.

Нечто постороннее проникло на корабль. Срочно бить в набат!

Валентин сжал шарик биосвязи, но неведомая сила пронзила его, словно током, пальцы разжались и шарик мягко скользнул на пол. Глухой стук немного привел его в себя.

Он бросился к выходному люку, но упругая волна отбросила его назад.

– Останься! – одновременно прозвучала отчетливо в мозгу властная команда.

Усталость, которая донимала его все последнее время, исчезла, уступив место непонятному возбуждению.

Валентин попытался пальцами отодрать нарост. Когда это не удалось, включил наконец свет и вооружился скальпелем. Через несколько минут у него на ладони лежал бесформенный комок какого-то светлого вещества. Тут же на глазах комок начал темнеть, пока не приобрел фиолетовый оттенок.

Бросив комок на стол, штурман поднес к нему счетчик Гейгера. Однако чуткий прибор молчал – вещество не было радиоактивным.

Валентин сел за стол и принялся внимательно рассматривать свою находку. Фиолетовая масса в его руках вдруг превратилась в твердый ромбовидный кристалл, мерцающий синим пламенем. Валентин вертел его так и этак, рассматривал на свет, трогал лезвием скальпеля. Но острая сталь не оставляла на поверхности кристалла ни малейшей царапины.

В бездонной бездне кристалла штурману вдруг почудились непрерывно меняющиеся, невиданные картины, словно это была щель в иной, неведомый мир. Он различал какие-то пульсирующие жилки и разноцветные точки, сферы, переливающиеся всеми цветами радуги, подвижные фигурки, похожие на запятые…

Из глубины кристалла выплыла точка. Маленькая, еле заметная точка в невообразимой темно-фиолетовой глубине. Она быстро приближалась, вырастая в размерах. Скоро можно было уже различить ее контуры.

Это было очень сложное образование: шаровидные и эллипсоидальные отсеки, соединенные бесконечной паутиной переходов… Нос корабля, украшенный стреловидной ракетой – шлюпкой для высадки на новую планету… Зеркальная чаша – отражатель, из которого изливается бесконечная река слепящего пламени…

Стоп, да это же «Каравелла»! Валентин провел рукой по лицу. Конечно, «Каравелла»! Именно так выглядит она из космоса, со стороны. Нечто, отдаленно напоминающее гроздь винограда, поставленную в плоскую чашу, из днища которой изливается пламя… Сколько раз наблюдал он общий вид корабля и на своем штурманском, и на капитанском обзорном экране.

Но при чем здесь кристалл, чужеродное тело?!

Немедленно связаться с капитаном!

И снова дурманная волна удушья, словно тяжелой подушкой, ударила в лицо, руки безвольно ослабли, не дотянувшись до аппарата биосвязи, и вкрадчивый голос прозвучал в мозгу, парализуя, подавляя волю:

– Не связывайся ни с кем из экипажа… Не связывайся ни с кем… Они могут помешать тебе в том, что ты обязан предпринять… Вникни в новую информацию… Если не выполнишь предначертанного – корабль погибнет… И мир наш тоже…

Корабль внутри кристалла начал таять, уменьшаться в размерах. Контуры его стали зыбкими, расплывчатыми, будто подернулись туманом. Река пламени превратилась в ручеек, затем в огненную ниточку, а потом и вовсе пропала. Одновременно с нею канула в небытие и «Каравелла»…

Захваченный необъяснимым видением, позабыв обо всем на свете, Валентин продолжал жадно всматриваться в кристалл. Но глубина его оставалась пустой – в ней ничего не нарождалось.

Бросив случайный взгляд на часы, штурман ужаснулся: близился рассвет, а ему казалось, что он всматривался в кристалл всего несколько минут.

Можно было подумать, что кристалл обладает способностью сминать, сжимать время, как рука сминает в комок лист бумаги.

В хрупкой тишине прозвучал мелодичный гонг, призывавший всех, кто свободен, на зарядку. На «Каравелле» наступало утро.

Брать с собой на дежурство кристалл штурман не стал, хотя ему и хотелось этого. Он аккуратно завернул свою находку в листок, вырванный из блокнота, и засунул пакетик в самый дальний угол ящика письменного стола.

Вернувшись, он кинулся к столу, вытащил пакет и развернул его – тот был пуст! Кристалл исчез.

Предчувствие беды охватило Валентина. Ему невыносимо хотелось рассказать обо всем происшедшем капитану, и в то же время прежняя властная сила удерживала его.

Штурман не думал теперь ни о том, откуда мог появиться на корабле загадочный кристалл, ни о том, чем объясняются его чудесные свойства. Ему хотелось только одного: найти кристалл и смотреть, смотреть в него, не отрываясь!