Чтение онлайн

Теперь «Каравелла» напоминала пустыню.

Капитан сражался с недугом до последнего. Уже не будучи в силах шевельнуть пальцем, утратив способность говорить, он сумел еще в течение четырех суток управлять кораблем.

Ольховатский явился к капитану, чтобы доложить о работе энергоотсека. Весть о том, что его поразила сонная болезнь, уже разнеслась по «Каравелле». Тем не менее капитан не сделал себе никакой поблажки. Он требовал, чтобы руководители отсеков докладывали ему о ходе дел, как всегда.

В проеме входного люка Владимир столкнулся с явно расстроенным старпомом.

– Как капитан? – спросил энергетик.

Георгий Георгиевич только махнул рукой и вышел, ничего не ответив.

Рядом с гамаком, в котором лежал неподвижный капитан, стоял расстроенный Дмитрий Анатольевич.

– Дрянь дело, Володя, – сказал он.

– Не разговаривает?

– Уже и губы не шевелятся, язык онемел.

Ольховатский подошел к капитану.

Руки капитана лежали вдоль туловища, глаза по-прежнему устремлены в потолок. И он продолжал моргать. Продолжал, черт побери!..

Видимо, в лице Ольховатского было что-то необычное, потому что Дмитрий Анатольевич спросил с тревогой:

– Ты тоже, голуба?

Энергетик отмахнулся. Ослепительная догадка заполнила сознание. Так это же…

– Дмитрий Анатольевич, ради бога! – заорал он и схватил врача за руку. – Вы не помните азбуку Морзе?

– Азбуку?.. – переспросил добрейший эскулап и отобрал свою руку. Он явно решил, что Владимир спятил.

– Ну да, да! Азбуку Морзе. «А» – точка-тире, это я помню. А дальше?

– Закатывай рукав! – решительно потребовал Дмитрий Анатольевич. – Живо.

– Какой рукав?

– Сейчас укольчик, укольчик вкатаем, голуба, – приговаривал врач, ловко наполняя шприц из ампулы. – Думаю, у тебя ранняя стадия. На ранней стадии с этой проклятой хворью мы еще поборемся, голуба!..

Ольховатский оттолкнул руку врача. Объясняться с ним было некогда. Чтобы проверить важную догадку, необходимо было как можно скорее разыскать азбуку Морзе. Вещь вроде бы пустяковая, но как это сделать получше? Побежать в библиотеку? Прибегнуть к помощи информария? На это уйдет час, не меньше.

Счастливая мысль пришла ему в голову: он выхватил из кармана шарик биосвязи и вызвал Тобора. Белковый и тут оказался на высоте – память не подвела его. И неожиданный вопрос ничуть его не удивил.

– Диктую азбуку Морзе, – прозвучал у Ольховатского в мозгу рокочущий голос.

Энергетик вооружился листком пластика и карандашом, и через несколько минут перед ним был весь алфавит, расписанный по точкам и тире.

Дмитрий Анатольевич, похоже, начал догадываться о его замысле. Он спрятал шприц и с величайшим интересом наблюдал за действиями Ольховатского.

С листком в руках Владимир подошел к гамаку, в котором лежал капитан. Тот не в силах был даже взгляд на Ольховатского перевести – мог только, глядя прямо перед собой, моргать, что и начал делать с удвоенной энергией, едва энергетик подошел к нему…

С этой минуты Ольховатский неотлучно находился при капитане четверо суток, являясь чем-то вроде переводчика.

Пребывая в полной неподвижности, капитан продолжал отдавать команды по кораблю, и это было очень важно в условиях полной растерянности. О том, что творится в отсеках «Каравеллы», что происходит впереди по курсу, капитану докладывал каждый, кто к тому времени еще оставался на ногах.

Таких с каждым днем становилось все меньше.

К исходу четвертых суток энергетик почувствовал непреодолимую сонливость. Каждое движение стоило ему усилий.

Но вот и капитан уснул окончательно. Ресницы его дрогнули в последний раз и замерли, а взгляд остановился, как у всех, кто впал в состояние каталепсии.

Итак, наступил момент, когда всех бодрствующих осталось на корабле пятеро.

Кто следующий?

Большую часть времени люди общались теперь с помощью биосвязи, поскольку отсеки, требовавшие их внимания и забот, находились в разных частях огромной «Каравеллы».

Последними словами капитана, перед тем как он впал в забытье, были:

– Не оставляйте корабль на попечение манипуляторов… Следите за курсом.

И люди по мере сил выполняли последний приказ капитана.

Как-то вечером, чувствуя себя похуже, чем обычно, Ольховатский вздумал заглянуть в информарий: он пристрастился к старинной русской поэзии, в которой черпал равновесие и бодрость духа.

Усевшись с томиком в кресло, Ольховатский раскрыл книгу наугад. Гравюра старого художника изображала нищего пророка, ведущего за собой толпу оборванцев. Или, может быть, эти люди сами выбирали свой путь, а оракул только подделывался под их желания? Текст энергетик мог прочесть и с закрытыми глазами.

Неожиданно энергетик с ужасом почувствовал, как руки и ноги его наливаются свинцом. Он понял, что не избежал участи большинства. Вот и ответ на вопрос: кто следующий? Он помедлил сообщить по биосвязи оставшимся о том, что случилось с ним, а в следующую минуту было уже поздно: руки перестали повиноваться. Голова, однако, оставалась ясной. «Аппарат биосвязи несовершенен, – подумалось ему. – Он частенько подводил людей в полете. Биосвязь можно улучшить. Быть может, вживлять шарик в тело?..»

На мозг начала наплывать дурманящая волна, и не было сил ей противиться. Только теперь он оценил железную волю капитана, который в течение четырех долгих суток боролся с наваждением, руководя кораблем.

Ольховатский из другого теста… Последним усилием он откинул чугунную голову на спинку кресла.

Перед его внутренним взором начали проплывать отрывочные картины.

Готовясь опуститься на планету, чужой корабль приступил к маневрированию. Еще сбросил скорость, причем сделал это настолько четко и чисто, что Ольховатский восхитился. Затем занял положение, перпендикулярное к планете двух солнц, и начал медленно оседать на корму.