Pticy
Шрифт:
– Нас уже заметили! — воскликнула Анна.— Там стоят мальчишки и смотрят на нашу лодку. Вот теперь мы узнаем, кто ты таков.
– Мальчишки,— неприязненно отозвался Маттис.— Вот они-то как раз не нужны.
– Вон подъехал велосипедист, остановился.
– Нет, он идет в лавку.
– Ну, начинается, как я понимаю,— серьезно сказал Маттис.
Он очень устал, руки у него сделались вялыми. Такая гонка была не по нем, но он не имел права сдаваться. На мгновение он оглянулся и увидел людей, стоящих на пристани. И теперь уже думал только о том, чтобы не сбиться с прямой.
Заметив, что это плывет Дурачок, но какой-то непохожий сам на себя, у причала остановились еще несколько человек. Зрелище стоило того: сверкающая на солнце лодка победоносно приближалась к пристани, на корме сидели две загорелые девушки и лениво махали собравшимся на берегу людям, но главным был Маттис, умевший управляться с веслами: он вел лодку точно в уверенно и не допустил ни одяой промашки.
Все было проделано безупречно.
Лодка Маттиса шла на буксире, теперь в нее набралось немного воды, так что грести стало еще тяжелее. И все-таки ему удалось, не снизив скорости, довести лодку до причала. И никто из смотревших на Маттиса не догадался, что силы его на исходе, впрочем, теперь от радости и возбуждения они вновь вернулись к нему.
Народу на пристани было немного. Человек пять или шесть, не больше. Но сколько людей узнают после обо всем от этих шести! Вот оно, главное. Шестью шестью шестью шесть. Это уж точно.
Маттис успел обдумать свои последние действия, и теперь пришло время их осуществить. Когда лодка остановилась, он поднялся во весь рост и аккуратно положил весла в лодку.
– Ну, девушки, теперь вам придется занять мое место,— сказал он спокойно, но достаточно громко, чтобы его все слышали.— Мы уже приплыли.
– Они и сами не слепые,— произнес дерзкий мальчишеский голос, но кто-то тут же оборвал его:
– Замолчи...
– Осталось только отвязать мою лодку,— продолжал Маттнс, обернувшись к девушкам.
Они так и искрились смехом.
Из-за этих уверенных в себе девушек люди на пристани не смели дать себе волю, да и сам Маттис держался так уверенно и свободно, что его было не узнать. Тот же мальчишка все-таки подал голос, увидев искалеченную лодку Маттиса:
– Что, Маттис, никак на дне побывал?
Маттис словно не слышал его. Он невозмутимо отвязал свою лодку. И снова повернулся к девушкам.
– Ингер и Анна,— сказал он тем особенным голосом, каким произносил их имена.
Они взглянули на него. Окруженный людьми, он стоял на краю пристани, борясь с собой.
– Спасибо за прогулку! — сказал он.
Первый раз в жизни он на виду у всех говорил такие слова таким девушкам,
– Это тебе спасибо, Пер,— ответили загорелые девушки, Ингер и Анна.— Мы никогда не забудем эту прогулку.
Вот бы сейчас умереть, мелькнуло у него в голове. Но он тут же опомнился. О нет, ведь тогда мне не будет от этого больше никакой радости.
Мальчишеский голос вякнул опять:
– Пер? Никакой он не Пер! Его зовут Маттис!
Маттиса словно кольнуло в спину, но это еще ладно. Только бы мальчишки не выложили про него всю правду: «Да это же Маттис Дурачок! Мы все зовем его Дурачком!» Господи, только бы не это!
Он считал секунды.
Опять спасен. И конечно, ему помогли Ингер и Анна, подумал он. Они как раз поднялись в лодке, такие молодые, красивые, и были явно на стороне Маттиса — с неприступными лицами они глянули на мальчишку.
– Маттис или Пер, это нам совершенно безразлично,— гордо сказали они, так что мальчишка получил по заслугам и был вынужден прикусить язык.
Девушки помахали Маттису.
– Спасибо за чудный день, Пер. Нам тоже пора домой. Может, мы еще встретимся.
Девушки развернули лодку. У Маттиса перехватило горло. Но он стоял с высоко поднятой головой. Потом он привязал свою лодку к железному крюку.
Пять-шесть человек, стоящих на пристани, не задавали вопросов, они были чем-то смущены. Даже подавлены. Тем не менее кто-то все же сказал Маттису:
– Смотри, они тебе машут.
Маттис мгновенно выпрямился и помахал в ответ. Лодка быстро уменьшалась. Девушки тоже гребли неплохо, да ведь и лодка теперь была легче.
Наконец кто-то из толпы осмелился сказать:
– Вот и ты, Маттис, познакомился с девушками.
Теперь Маттис был достаточно силен.
– Да, познакомился,— ответил он.
Мальчишка оживился:
– Ты будешь еще кататься с ними на лодке, да?
– Возможно,— не моргнув глазом ответил Маттис.
Он верил в это. Когда он произнес эти слова, они как бы стали правдой. Разве это не может повториться?
– Чего только сегодня не было,— сказал он, обращаясь к мальчишке.
Кое-кто засмеялся, но не обидно. Маттис, во всяком случае, не уловил в этом смехе ничего обидного. Он привязал лодку и мог уйти. Люди на пристани были его друзьями, они оказались добрыми и не выдали его. Домой, к Хеге, он не шел, а летел будто на крыльях. Но глаза его были прикованы к озеру: лодка вдали становилась все меньше и меньше — прощайте!
23
Когда он подошел к дому, его возбуждение немного улеглось. Ровно настолько, чтобы он мог спокойно обо всем рассказать. Счастливая лодка скрылась за синим мысом — Маттис понимал, что она скрылась навсегда. Девушки уедут, и он никогда больше не встретится с ними.
И все-таки это замечательное и важное событие произошло на самом деле. Рассказывая о нем сестре, он не приукрасил его никакой выдумкой, на этот раз было достаточно одной правды. Слушая его, Хеге как будто больше обычного была поглощена вязанием, время от времени она что-то невнятно бормотала ему в ответ.