Pticy
Шрифт:
Анна улыбнулась.
– Ну, Ингер, придется тебе уступить ему весла,— сказала она.
Ингер пересела к ней на корму. Маттис по-хозяйски взялся за весла.
– Я не хотел раньше времени говорить вам об этом,— сказал он девушкам. Он чувствовал себя так уверенно, что мог позволить себе даже хвастовство.
– О чем это?
– Да о том, что я хорошо гребу.
От чувства уверенности в Маттисе все ликовало. Никогда в жизни он так не радовался, что умеет грести, что гребет не хуже любого умного, если на то пошло. Он греб длинными уверенными взмахами.
– Хорошая вещь,— сказал он.
– Что, наша лодка?
– Разумеется. А то что же? — спросил он, немного подумав.
Они рассмеялись, легко и радостно.
– Нет, больше ничего, это ясно.
– Мы можем высадить тебя в любом месте, где ты хочешь,— сказала Ингер.— Времени у нас много, домой нас ждут только к ужину. Мы здесь целые дни бездельничаем.
– Я уже догадался,— коротко ответил Маттис.
Вот так и должно быть. Вот так человек и должен говорить о всяких вещах: это мне известно. Или: я уже догадался. И все в таком роде. Взмахи весел ослабели и стали сбиваться.
– Эй, ты! — крикнули ему девушки.
Он вздрогнул. Девушки с любопытством смотрели на него.
– Пер, ты, кажется, чуть не уснуц.
– Простите,— сказал он и задушил свою мечту.
Лодка, идущая на буксире, то зарывалась носом в воду, то подпрыгивала на волне, она не тонула, потому что была пустая.
Маттис смотрел на девушек. Они и не подозревали, что сделали с ним за этот день.
– Ингер и Анна,— от всего сердца сказал он.
Голос у него был такой, что в их глазах зажглось любопытство. Но больше он ничего не сказал.
– Смотри, плыви как по линейке, ты хвастал, что у тебя это получается,— сказали они, шевеля пальцами ног на дне лодки. Девушки чувствовали, что этот чудак за что-то благодарен им, и радовались этому.
– Я всегда плыву по прямой... это единственное, что я умею,— неожиданно для себя выпалил Маттис и содрогнулся, но, к счастью, они, верно, не слыхали его последних необдуманных слов.
– Ну и хвастун! — сказали они.
Сперва Маттис направил лодку прямо к своему дому. Но потом ему в голову пришел другой план, гораздо лучше: он поплывет туда, где есть люди. Ему захотелось, чтобы его увидели в обществе этих девушек, нельзя упускать такую возможность. Он решил причалить к старой пристани возле лавки, в самом центре поселка. Там постоянно толклись люди, и такое редкое событие не осталось бы незамеченным.
Я приплыву, как королевич, подумал он. Пусть все это видят.
– Мы причалим к пристани лавочника,— объявил он.— Там всегда есть люди, им захочется на нас посмотреть.
– Захочется на нас посмотреть? Это еще зачем? — хором спросили они.
Он их не понял.
– Что за глупости, Пер? — спросила Ингер и лениво поболтала пальцем в воде.
– Глупости? — Он растерялся.
Но заметил, что Анна сделала знак подруге. Ингер тут же сказала:
– Не волнуйся, мы причалим там, где ты хочешь.
Поэтому прямой курс, взятый Маттисом, резко изменился. Теперь он лежал к пристани, где толпились люди. Этот день был необъятен, словно небесный свод над их головами.
Хеге и не поверит, когда я ей все расскажу. Вообще-то неплохо бы приплыть с девушками домой. Но появиться с ними на пристани возле лавки — вот это номер!
– Номер из номеров.— Произнесенное вслух, это показалось бессмысленным.
– Что ты имеешь в виду, Пер?
– День, конечно! Сегодняшний день — это номер.
Теперь в его голове все улеглось, как надо.
– Неплохо сказано!— решили девушки. Они наперебой хвалили все, что говорил Маттис.
– Мы потом будем вспоминать этот день, Пер,— многозначительно сказала Ингер.
От ее слов на Маттиса упала тень: потом. Они уедут и будут вспоминать их встречу где-нибудь в незнакомом месте, где его с ними уже не будет. Если бы этого «потом» никогда не было!
Девушки внимательно следили за ним, Анна сразу спросила:
– Что случилось?
Маттис сделал сильный взмах веслами, один, другой. Ингер тоже сообразила, какие слова надо сказать в такую минуту:
– Что ты, Анна? С ним все в порядке!
Она очень умная, подумал Маттис, потерянно глядя на Ингер.
Да, теперь он глядел прямо на них, хотя они и были почти голые. Застенчивость, мешавшая ему на островке, куда-то исчезла. Они были словно старые товарищи.
– Ингер и Анна,— сказал он со своего места.
Девушки ждали.
Больше он не произнес ни слова. Достаточно было и этого.
Поселок и пристань быстро приближались. Маттис еще сильнее заработал веслами. Что выбрать: если он будет грести медленно, миг его торжества наступит еще не скоро, а если быстро, девушки скорее исчезнут, но зато запомнят, какой он ловкий гребец. Маттис выбрал последнее.
– Пер, как ты здорово гребешь! — восхитились девушки.
Он сделал правильный выбор.
– Слишком быстро это все равно не будет,— сказал Маттис, но это они уразуметь не могли.— Вы сидите лицом к берегу, вам видно, есть ли там люди, на пристани или где-нибудь на дороге?
– Никого не видно, но мы еще слишком далеко.
Анна что-то увидела.
Там едет автомобиль.
– Автомобили не в счет,— сказал Маттис.— Они так несутся, что никого не видят.
Вскоре Анна объявила со своего наблюдательного пункта:
– На пристани есть человек, но мне не видно, как он стоит, лицом к нам или спиной.
– А вот кто-то вышел от твоего лавочника, Пер,— подхватила Ингер.— Нам будет оказан должный прием.
– Ой, Пер, они оба ушли!
Одно сообщение сменяло другое. Маттис молчал, он греб, напрягая все силы. Но, чего бы это ни стоило, он должен был подплыть красиво. Никогда в жизни у него больше не будет такого случая — причалить к пристани с двумя сияющими девушками на корме.