Чтение онлайн

– Смотри, дело твое. Тогда подписывай. Под текстом.

Генка поставил закорючку, напоминающую букву «Ф», и вернул бумагу Лакшину.

– Пеняй на себя, Бетон, если обманул, – цементным голосом изрек Ваня, пряча документ в папочку, – а теперь проваливай. И запомни, не вздумай с нами юмор шутить.

Опер освободил Генку от оков и кивнул на дверь.

– А машину можно забрать? – уточнил освобожденный авторитет.

– Так она ж не твоя, – со счастливой улыбкой Ваня извлек из папки листочек и покрутил им перед Генкиным носом, – она бесхозная. Как только найдется хозяин, мы ее вернем.

«Хрен с ней, – подумал авторитет, – здоровье дороже, тачку мне еще подарят».

Не дожидаясь повторного предложения, он поспешил покинуть кабинет, на пыльном полу которого остались следы его падения. Лакшин, подождав, пока хромающие шаги авторитета не стихли за поворотом коридора, схватил справку-счет и положил ее перед собой. Закрома перебьются. Он трепетно поднес к бумаге авторучку, но вдруг замер, окинув осторожным взглядом кабинет. На прошлой неделе его знакомый из отдела собственной безопасности предупредил Ваню по дружбе, что некоторые кабинеты поставлены на визуальный и слуховой контроль и особо ответственные мероприятия лучше проводить на стороне. Ваня бросил ручку и сделал невинное лицо. Посидев с таким лицом минут пять, он скрылся с рабочего места, переместившись в соседний «церковный» кабинет. Святое место гарантировало безопасность от всяких «жучков» и «глазков», только самый закоренелый богохульник зарядил бы сюда шпионскую технику. А таких нет даже в отделе собственной безопасности. Присев под иконой Николая Чудотворца, Ваня печатными буквами вписал в справку-счет свою горячо любимую фамилию, пополнив свой личный автопарк еще одним транспортным средством. Оставались сущие пустяки – уничтожить материал о задержании Бетона, благо он не был зарегистрирован, и доложить руководящему звену, что уникальная операция-разработка сорвалась по не зависящим от Вани обстоятельствам. «Ну, не смогли! Наказывайте! Готов лишиться премии!..»

Крендель, услышав за окном знакомый шум, приоткрыл штору и одним глазом выглянул на улицу. Дурная привычка реагировать на звуки тормозящих у дома машин впиталась в нутро прочно, избавиться от нее вряд ли возможно без специального комплекса психологических упражнений. Она, в принципе, не очень раздражала смотрящего, но вызывала ряд неприятных рефлексов из серии «не пора ли валить». Заметив знакомый бампер «мерседеса» и черную крышу следующего за ним джипа, Алексей Максимович отошел от окна и вернулся к завтраку. Прибыл конвой, в смысле охрана, сопровождающая Бурова от дома к офису. Секьюрити появились точно по расписанию, минута опоздания грозила увольнением с хлебосольной должности. После последних событий авторитет распорядился увеличить число охранников вдвое, мало того, приказал Камаеву приезжать лично, что последнему крайне не хотелось ввиду необходимости рано вставать.

Черный прапор был сегодня явно расстроен. Он быстрым шагом миновал холл с колоннами, направившись к гостиной, где завтракал босс. Обычно он не отрывал хозяина от утреннего приема пищи, дожидаясь его в холле.

– В чем дело, Алик? – Буров не терпел, когда к нему входят без доклада, особенно в домашней обстановке. Вдруг он, к примеру, горничную на столе имеет?

– Бетон соскочил!

– Как?! Почему?!

Крендель вырвал из-за воротничка салфетку и швырнул ее на стол.

– Пока до конца не ясно, – Камаев докладывал стоя, не рискуя сесть из соображений этикета, – вчера вечером его взяли с помощью ОМОНа. В тачке. Одного. Под сиденьем нашли дозу героина.

– Кто задерживал?

– Лакшин. В отделе Бетон пробыл всего час. Выйдя, свалил, и где он, сейчас никто не знает.

– Час?! С дозой героина? Бред… Минимум на три дня можно ухайдакать. Даже если героин не его. Разработка у них, разработка… Разработчики хреновы! Никому веры нет! Ты им звонил?

– Нет еще. Я думаю, Бетона им приказали выпустить.

– Кто?

– Я ж рассказывал, что это человек глубокого внедрения. Агент «сюртуков». Один звонок из Москвы, и Бетон на свободе. Иначе и быть не может. У Дикого изъяли три грамма кокса – второй год на нарах кантуется, а этот часа не просидел.

– С-суки, – прошептал Крендель, вынимая из-за пояса трубку, – позорные, гнилые суки. Он быстро набрал номер.

– Алло! Это Буров! Доброе, доброе… Какое оно, в жопу, доброе! Как вы ухитрились Бетона проорать?! …Каких еще улик?! Что значит нет? А куда они делись? Улики не бабочки, сами не улетят! Героин, по-твоему, пудра сахарная?.. Да мне-то какая разница, что у него адвокат крутой!.. И чего? Так. Короче, ко Дню милиции хрен вам, а не банкет с артистами! В столовке отметите, а плясать гопники задержанные будут! Чего-чего? Ты никак мне грозишься? Ты с кем разговариваешь, уважаемый? Ты…

Крендель швырнул трубку, разбив ее о стену. Это было еще одной вредной привычкой, поэтому дома всегда имелось несколько запасных мобильных телефонов.

– Нет, Алик, ты только послушай, чего мне этот ментон наговорил! У Бетона, видишь ли, адвокаты навороченные, свидетелей кто-то там запугал, сам Бетон в полном отказе, улики улетели! Куда они могли улететь? Вот он – героин! Что его, адвокат в навоз превратил?

– Это бывает, – спокойно ответил Камаев, – в Нижнем меня хапнули с «калашом», а потом в протоколе он превратился в отбойный молоток.

– Зачем тебе отбойный молоток? – не понял с первого раза Крендель.

– Я подкоп делал, – не подал вида эстонец.

– И главное, он мне еще грозится! Они ж у меня с этих вот рук жрут! Я этому попрошайке дачу отгрохал!

Алексей Максимович продемонстрировал Заместителю натруженные пальцы.

– Я им КПЗ новый подарил! За свои кровные! – Крендель не мог прийти в себя от возмущения. – Мне что, бабки с неба падают?! Мне что, их девать некуда?! Мама второй год холодильник новый просит!..

– У нас в Эстонии говорят, неблагодарный друг хуже врага.

– Умные у вас там люди, в Эстонии, как я погляжу.

Крендель вылез из-за стола, вытер губы манжетой (чертовы привычки!) и царской поступью направился в гардероб, находившийся на втором этаже дома. Пользоваться лифтом он сегодня не стал, для снятия стресса необходимо движение, любой психолог скажет. Переодевшись в костюм, он так же пешком спустился вниз и кивнул ожидавшему его Камаеву:

– Поехали.

За дверьми охранники окружили Бурова плотным кольцом, и эскорт двинулся в сторону машин, которые ждали возле главных ворот, метрах в пятидесяти от дома. В целях безопасности по краям дорожки был посажен высокий кустарник, ограждавший авторитета от случайной пули снайпера. Впереди эскорта, по обыкновению, шел Камаев, в случае какой-либо опасности или других непонятных заминок он должен дать сигнал охране или принять удар на себя, чего он, если честно, хотел не очень.

Внезапно Алик остановился и поднял правую руку: это был условный сигнал, означавший опасность. Охранники мгновенно обнажили оружие и блокировали с четырех сторон Кренделя. Алексей Максимович замер на месте, всматриваясь вперед через плечо телохранителя.

– Что там?

– Не двигайтесь. Старший, ко мне! – по-военному приказал Камаев.

Лысый охранник отделился от группы сопровождения и, сжимая пистолет двумя руками на американский манер, осторожно двинулся к эстонцу. Когда он поравнялся с Аликом, тот молча указал на тонкую струну, натянутую поперек дорожки на высоте пары дюймов от земли. Струна была довольно умело замаскирована, лишь опытный глаз мог заметить ее в траве.