Псевдоним для героя
Шрифт:
Секунду-другую стояла мертвая тишина.
– Ушел, гад! – отлип от шкафа Генка. Маша быстро поднялась и, не произнеся ни слова, шагнула к двери.
– Маша, подожди, – Шурик схватил ее за руку, – я сейчас все объясню…
– Пусти, – Маша выдернула руку, – я все прекрасно видела. Совпадение, значит? До свидания, Саша. Желаю удачи на творческом пути.
Машин тон не оставлял никаких надежд, Шурик выпустил ее руку. Маша переступила через валявшуюся дверь и пошла прочь. Блин-н-н!!! Второе свидание, и опять «в десяточку». Хороший парнишка, с таким свяжешься, и придется всю жизнь под обстрелом ходить.
– Я ни в чем тебя не обманул! – отчаянно прокричал ей в след журналист. – Я ни в чем тебя не обманул!
– Нисколько не сомневаюсь, – холодно раздалось в ответ.
Шурик поднял свороченную дверь. Ого! Вместе со стеной вынес. Лишь бы Тамара не заметила. Хотя теперь уже все равно. Он вернулся в комнату и устало упал на тахту.
Генка вынул из-за спины резиновую грелку и швырнул на стол.
– Замучила спина. На вокзале застудил, должно быть. А еще этот урод вчера в «Лобке» добавил. Вот Тамарка грелку дала, поясницу греть… Классно я толстяка уделал? Ну чего, Шурыч, в банк-то едем за бабками?
– Едем, – затор моженно ответил Шурик. Генка подобрал с пола ключи от машины.
– Во, боевой трофей! Схожу, погляжу, что за тачка. Понравится – себе возьму.
– Ты не зарывайся. Как бы этот трофей нам боком не вышел.
Генка почесал начинающую лысеть репу и спокойно заметил:
– Фигня! Тарзана бояться – в лес не ходить!
ГЛАВА 7
– Скажите, Геннадий, как вы относитесь к наводнившим город слухам о вашей причастности к ряду громких преступлений, и, в частности, к гибели известного бизнесмена Лазаревского?
– Я вам так отвечу – все это фуфло. У меня с Лазаревским никаких заморочек никогда не было, поэтому какого черта мне его мочить ? Слухи распускают те, кому выгодно повесить это убийство на меня. А кому выгодно? Тем, кто Лазаревского и шлепнул! Это же проще пареной редьки! Вообще, я давно хочу найти парочку болтунов и подрезать им языки.
– Хорошо, с Лазаревским понятно, а другие?
– Да откуда у вас такие данные? Я клопа в жизни не задавил… Выдумываете черт-те что. Я всю жизнь занимаюсь честным бизнесом, начинал с нуля, торгуя глиняными лошадками, потом сумел встать на ноги. Причем сам, не платя взяток и не отстегивая так называемым крышам. Естественно, это многим не нравилось. Давались команды в отношении меня, в частности на фабрикацию уголовных дел. Меня уже обвиняли и убийствах, и в бандитизме, и хрен знает в чем. И, как видите, я на свободе. Потому что я никого не убивал, не организовывал банду и не насиловал.
– Можно ли в сегодняшней России заниматься честным бизнесом?
– Нельзя, но я занимаюсь.
– То есть перед законом вы абсолютно чисты?
– Ага. Хотя нет, один раз я перешел улицу на красный свет и до сих пор об этом сожалею.
– Два года назад в вас стреляли из автомата, но вы чудом остались живы. У вас есть предположения, кто это мог сделать и почему?
– Да перепутали! У меня в подъезде бабка жила, ее и пасли, чтоб ограбить. А тут я. Вот и пальнули. Хорошо, промазали.
– До нас дошли слухи, что вы собираетесь заняться большой политикой? Если не секрет, то чем конкретно?
– Да без разницы. Может, в Думу мотанусь – надо бы среди этих слуг народа, клоунов порядок навести, – а может, в мэры подамся, город из дерьма вытаскивать. А то до чего докатились, людям вечером на улицу не выйти погулять.
– Понятно. И последнее. Что вы пожелаете нашим читателям?
– Ну, чего им пожелать? Чтоб Кремль стоял да бабки были. А кто будет про меня сказки сочинять, так вот пусть лучше он их не сочиняет, да?
– Спасибо, до свидания.
– Покеда.
Крендель еще посмотрел на улыбающуюся физиономию Бетона под текстом, на заголовок «Гена Бетон о времени и о себе», швырнул свежий номер «Мира беспредела» на пол и сжал кулаки.
– Город он из дерьма вытаскивать собрался, паскуда! Не убивал он никого! С бабкой его перепутали. Лошадка глиняная!
Алик Камаев поднял журнал с пола и, разгласив обложку, положил на стол шефа.
– Никаких понятий у лося сохатого! Половину моих магазинов под себя подмял! Лазарь покойный просто ангел по сравнению с этим ублюдком! – Алексей Максимович перевел дух. – Что у тебя нового?
– В приемной сидят Ирокез и Челюсть. Позавчера Челюсть разговаривал с Бетоном. Позвать их?
– Да, пусть войдут.
Окровавленная повязка, туго перетягивающая голову, и страдальческий взгляд делали Челюсть похожим на бойца, вернувшегося с чеченских фронтов. К тому же он прихрамывал на левую ногу. Ирокез выглядел привычно спокойно, и его узкие глазки не выражали никаких эмоций.
– Выкладывай, – без предисловий дал команду Крендель.
– Короче, так было, – голосом умирающего наркомана начал Челюсть, – приехал я к журналюге, который про нас говна понаписал. Помнишь?
– Помню. Зачем приехал?
– Ну, это, – замялся Челюсть, – просто… Вдруг он чего опять задумал? Так, предупредить.
– Тебя кто-нибудь просил об этом?
– Нет… Я мимо его берлоги проезжал, вспомнил…
– Ладно, дальше.
– Журналюга дома был, с телкой своей сидел. Я так, чисто нормально с ним поздоровкался, типа, без грубости. Больше ничего сказать не успел, как Бетон ввалился. На шарнирах весь такой, в «Диоре». Давай накатывать с порога, типа тебя кто сюда звал? Я, конечно, тоже на него наехал, мол, а ты что за засранец? В падлу мне перед всяким бакланьем пасовать. Не в моих правилах, ты знаешь…
– Дальше!
– Он, блин, не слова не говоря, волыну из-за пояса хвать и мне в лобешник. Во такая дура! Челюсть развел руки метра на полтора.
– А я ствол в тачке оставил, как назло. Кто ж знать мог, что Бетон у журналюги окажется?.. Бетон курок взвел и спрашивает, кто, типа, его корефану клешню сломал? Я Ирокеза подставлять не стал, ну, я, говорю. Эта сука у меня ключи от тачки забрал, потом велел молиться. И запомни, сказал, в этом городе я хозяин. Я – смотрящий. Ни Крендель, ни менты голимые, а я – Бетон. И кто с этим не согласный, полетит в Блуду вслед за Лазарем!