Чтение онлайн

— Ну и что? — пожала плечами величественная шефиня. — Мы же здесь временно.

— А надоело мне, — отрезала мама. — Жизнь тоже временное явление. Что ж, сидеть и ждать смерти?

Она действительно разбила клумбы у крыльца и посадила несколько деревьев. Саженцы и семена предложили мама Венсана и мадам Таджени. Когда родители уедут, деревья вырастут, и те, кто будет жить в нашем доме, вспомнят о маме.

Господин Таджени распорядился установить местные телефоны: на вилле Ананьиных и у нас, потому что папа числился замом шефа.

У нас установили быстро, а Лида Ананьина по-французски так и не выучилась, не поняла, зачем пришли рабочие, и не пустила их в дом. Вечером разгневанный шеф прибегал к нам, осмотрел телефон, расстроился еще сильнее, заявил, что разберется, но телефон ему так и не установили.

Шефиня окончательно рассорилась с моей мамой. Некоторые женщины переметнулись на ее сторону. Шефиня перестала здороваться, но мама не обратила на это внимания.

Господин Таджени не успокоился. Вскоре отец стал единственным обладателем личного автомобиля — «Renault», серого цвета.

— Это вместо пропуска, чтобы ты мог подъезжать к его воротам на машине, — шутила мама.

Автомобиль снова изменил соотношение сил на контракте. Дело в том, что не все русские могли водить. За рулем обычно сидели мой или Юлин папа. Ананьин за руль не садился, Наташин папа почему-то боялся водить. У кого-то даже прав не было. О женщинах и говорить нечего.

Таким образом, женщины автоматически лишались водителя, ведь отец, заполучив автомобиль, к микроавтобусу перестал подходить вообще. Теперь они с мамой вдвоем могли ездить, куда им вздумается.

Микроавтобус «Fiat» простаивал, а в «Renault» оставалось место на заднем сиденье!

Женщины, пряча друг от друга глаза, потихоньку снова стали бегать к маме.

— Галя, вы когда поедете в город?

— Галя, привези мне, я тут написала список…

— Галя, у вас будет местечко?

Наконец, появилась шефиня:

— Гала! Вы должны взять меня завтра!

Мы часто ездили в Тлемсен — один из самых древних и прекрасных городов Алжира.

В Тлемсене была маленькая мозаичная площадь с фонтаном, она казалась игрушечной, и таким же игрушечным было кафе, где мы с мамой любили покупать пирожные. Они там были такие разные, раньше я даже не знала, что пирожных бывает такое множество. И еще кондитер придавал им самую неожиданную форму. Например, было пирожное в виде свеклы… Мы набирали их штук по десять, и продавец упаковывал их в красивую коробку с лентой.

Мы любили сидеть за одним из круглых белоснежных столиков и лакомиться мороженым или каким-нибудь десертом. Мама пила кофе, а я — сок. Вокруг — пакеты с покупками.

Тлемсен — старинный город, его название с берберского переводится как «сухой ручей». Он находится на горном плато около восьмисот метров над уровнем моря. Умный всезнайка Жорик утверждал, что Тлемсен был построен древними римлянами, а после римлян кто в нем только не правил!

Тлемсен сказочно красив. Когда мы поднялись на смотровую площадку Корниш, то увидели белоснежные дома, красные черепичные крыши, прекрасные бульвары, утопающие в пышных оливковых и виноградных садах, их зелень переливалась и пестрела в лучах ослепительного солнца.

Центр города — это огромная площадь с тихими кафе и барами, уютными беседками. Прохлада, ощущение гармонии и уюта не покидают ни на минуту, кругом спокойствие и умиротворение, хотя на улицах всегда очень много людей.

Площадь эмира Абд аль-Кадира — излюбленное место местных старцев. Все они в белых джеллябах (национальных белых одеждах) и традиционных головных уборах могут часами мирно беседовать, перебирая чётки и попивая чай.

Тлемсен — это город, представляющий собой смесь исламской и французской архитектуры: мечети — Великая, Сиди Бумедьен, Мансура: дворец Абдальвадидов, некогда правившей династии, более поздние постройки, относящиеся к периоду французской колонизации, создают неповторимый колорит этого уникального в своем роде города.

Когда появилась машина, мы стали много путешествовать. Чаще всего ездили вместе с Юлей и ее родителями. Забирались в горные деревушки, покупали там свежие лепешки и смокву, прямо с дерева. Иногда просто находили красивое местечко и гуляли там до сумерек.

Мама разбудила меня пораньше. У алжирцев национальный праздник — День независимости. Директор рудника распорядился, чтоб иностранцев пригласили на празднование.

Я надела новый брючный замшевый костюм и розовую шелковую блузку. Папа был в костюме и при галстуке. Мама выбрала длинное платье из алжирской ткани, похожей на парчу, и даже палантин набросила на голову, чтоб уж совсем прилично.

Все наши собрались у ворот, решив пойти вместе. Было, по обыкновению, жарко и солнечно, по поселку бегали дети. Мужчины с семьями и поодиночке шли в сторону рынка. Наша компания растянулась по шоссе. Я все время расспрашивала папу, что там будет. Но он и сам толком не знал.

Мы прошли мимо рынка, на площади перед длинным одноэтажным домом собралась большая толпа арабов. Женщин почти не было, а те, что были, жались в стороне. Здесь были все: я увидела Фудзию и ее брата, Венсана со своим отцом, они, как только увидели нас, сразу же подошли поздороваться. Мы удостоились краткого: «Бонжур, мадам, бонжур, Ирина». Венсан держался рядом с отцом, был подчеркнуто официален. Мужчины пожали друг другу руки, заговорили. Мама усмехнулась незаметно, дрогнули уголки губ. А мне было не до смеха. Мальчики отдельно, девочки отдельно. Нет, меня это не устраивало.

Американцы тоже пришли и толпились возле киосков со всякой всячиной. Юля и ее родители были с ними. Я потом уже поняла, что в одном из павильонов устроили тир и лотерею, там и собралось больше всего народа.

Но было такое ощущение, что все чего-то ждут, и я тоже стала ждать, хотя и не знала чего.

И вдруг я увидела, как издалека, поднимая облако пыли, к нам приближаются всадники. Они скакали бок о бок — мужчины в национальных одеждах на белых конях. Толпа вскрикнула, как будто громко вздохнула: