Чтение онлайн

Оранская неделя пролетела незаметно. Но если с Жориком все наладилось, то с Аленкой — совсем наоборот. Она перестала со мной разговаривать. Сначала меня это забавляло, но ее демонстративное молчание в конце концов стало раздражать. Если ей так нужен был Жорик, то и брала бы его себе. А так, что же она думала? Что он будет сопровождать ее по магазинам, что ли?

А сам Жорик, между прочим, почти все время проводил со мной, а как поехали обратно, сел с сестрой, отвернулся к окну и не обращал на меня никакого внимания всю дорогу. Юлька тоже с удивлением смотрела то на меня, то на него. Даже шепнула: «Вы что, поссорились?» Да кто с ним ссорился? Делать мне больше нечего?! А вдруг они с Аленкой поругались, и поэтому он со мной гулял, чтоб Аленку позлить?! Нет!

Но ведь у нас ничего не было. С чего же я вдруг решила, что он… что я ему нравлюсь…

Я быстро взглянула на Жорика, он по-прежнему пялился в окно, а может, спал. Нет уж. Спасибо ему, конечно, помог, даже, можно сказать, спас. Но хватит о нем. У меня, между прочим, есть Венсан!

Так и представляла себе, как выхожу из машины, а Венсан видит меня из своего окна…

Но в дороге меня сильно укачало, так что, когда мы наконец приехали, я выбралась из машины и побежала домой, никому не сказав «до свидания».

Чего только в голову не взбредет от скуки!

Мы с Юлькой, например, придумали организовать домашний театр. А что — ничего сложного. На контракте полно детей. И все с удовольствием примут участие. Можно разные спектакли ставить, несложные, сказки, например, или даже самим что-нибудь сочинить. Пока мы обсуждали план действий, обдумывали будущий репертуар и составляли списки актеров, моя мама, понаблюдав за нами, заявила:

— Мы будем готовить концерт.

— Зачем?

— Не зачем, а к чему, — поправила мама, — к Дню независимости. Как потом выяснилось, мама уже организовывала детские утренники на 23 Февраля, 8 Марта и на Пасху.

Времени оставалось мало, и мамино решение особого энтузиазма не вызвало. Но ее это не остановило. Начались репетиции. Роли она распределила очень быстро.

— Я! — крикнул Нурик. — Я знаю стишок!

— Молодец! — похвалила мама. — Какой стишок?

— Про коня!

— Отлично.

— Согласен.

— Наташа? Ты споешь или станцуешь?

Наташа неожиданно заартачилась. Она почему-то сказала, что не станет выступать, и все тут. После этого Наташа расплакалась и хотела убежать домой, но мы ее общими усилиями уговорили остаться. Мама совершенно серьезно попросила Наташу помочь, потому что сама она не справится. Наташа согласилась.

— А я буду Петрушкой, — сказал Сережа, — я раньше в детском саду был Петрушкой. Буду петь и танцевать.

— Ну, прекрасно! — восхитилась мама. — Я знала, что вы все очень талантливые.

— А мы? — робко спросили Коля и Костя.

Мама немного подумала:

— Думаю, из вас получатся отличные матросы, и Самир к вам присоединится, правда, Самир?

Самир кивнул. Остался Аднан.

— Аднанчик, будешь выступать на концерте?

— Буду, — с готовностью согласился он.

Мама хлопнула в ладоши:

— Так, значит, вы с Нуриком будете зайчиками. Приступим!

И мы приступили. Репетиции были ежедневными и обязательными. Никто не отлынивал, малыши упорно учили стихи, лихо отплясывали матросский танец. Наташа была на подхвате. Она помогала с оформлением, бегала с разными мелкими поручениями и о чем-то шепталась с мамой.

По вечерам мама строчила на старенькой швейной машинке «Зингер»: синие матросские воротники, красную рубаху Петрушки и сарафаны для русского танца.

Одновременно мама писала списки, и несколько женщин ездили в ближайший город — Тлемсен — за покупками.

Мы с Юлькой клеили гирлянды, фонарики, колпак для Петрушки, кокошники для Ани и Наташи. Работы всем хватало.

— А можно я приглашу Венсана?

— Разумеется, надо бы и родителей его позвать, хотя бы маму.

Я, как обычно, воспользовалась нашей почтой.

Пригласили не только Венсана и его родителей, но и соседей, американцев, и руководство рудника.

Накануне из большой комнаты вынесли всю мебель, зато принесли много стульев.

Стулья поставили полукругом, так, чтоб было место для сцены.

Артисты прятались за дверью в ожидании гостей. Все волновались. Наташа и Аня закрылись в спальне, а когда вышли оттуда, мы даже ахнули. Девчонки переоделись в русские сарафаны, на головах кокошники. Они нервничали, бледнели, краснели, дрожали, закатывали глаза и не хотели идти к гостям.

Мы с Юлькой то и дело выглядывали в зал. Вот собрались все наши, нарядные, веселые, даже торжественные. Аленка с видом настоящей принцессы уселась рядом со своей мамой. Жорик тоже явился, но сел так, что его не было видно.

Потом пришли американцы. По-моему, они явились в том, в чем обычно ходят дома: растянутые свитера, джинсы. Их рассадили, я увидела Эмми и Лейли с родителями. А вот и Венсан с Клодин! Он был в смокинге! Хорош, глаз не оторвать! Я даже застонала мысленно.

Клодин на этот раз была одета просто: брюки и светлая кофточка, бледное лицо, узел волос на затылке. Она смущалась и хотела сесть так, чтоб ее не замечали. Потом приехала жена директора рудника мадам Таджени с маленьким сыном Амином. Ее усадили прямо в центре, на лучшее место.

— Как я выгляжу? — в сотый раз спросила Юлю.

— Да не волнуйся ты! — отмахнулась она. — Все прекрасно! Я еще раз заглянула в зеркало, провела руками по платью. Повернулась так и эдак. Вроде ничего.

Наконец гости расселись. Сначала выступил наш шеф Петр Валерьевич Ананьин, он говорил по-русски, а переводчик переводил по-французски: дети покажут небольшой концерт, в честь нашего Дня независимости, мол, так у нас в России принято, традиция такая. Потом Юлина мама сказала несколько слов на английском, это чтобы американцам было понятно.