Чтение онлайн

— Гала, забери ребенка с прибоя! — кричала шефиня. Мама подхватывала счастливого Аминчика, играющего с морской галькой, и приносила его к женщинам.

— Аминчик, хочешь шоколадку?

— Лучше котлетку с хлебушком…

— Что-то у него личико в прыщиках…

— Диатез, наверное…

— Вот оно — искусственное кормление!

Мадам плавала даже в шторм. Умела, что называется, «поймать волну». Мама попыталась сделать то же, но море не пускало ее, сбивало с ног, а головка мадам мелькала далеко впереди, среди пенных макушек.

— Ну, не приученные мы, — развела руками мама, вернувшись к соплеменницам. — Я же на Дону выросла, море, можно сказать, впервые в глаза вижу.

Мадам выходила из очередной здоровенной волны, останавливалась, проводила ладонями по телу, улыбалась нам и бежала к микроавтобусу — менять купальник. Она их штук пять с собой брала.

Мы с Венсаном и Юлей бродили по мокрой гальке. Волны разбивались о берег и обдавали нас солеными брызгами. Мы не купались. Венсан то ли стеснялся при нас раздеваться, то ли придерживался каких-то местных правил, не знаю. Но мы из солидарности тоже не раздевались. Так и ходили весь день в мокрых шортах. Зато Венсан умел находить ракушки и красивые камешки. Все свои находки он великодушно дарил мне. Дома я перебирала гладкие цветные камешки и пыталась понять, отчего Венсан такой странный?

А мама говорила:

— Бедный парень, он просто раздираем противоречиями. Пытается соответствовать требованиям алжирца-отца и воспитанию матери-француженки. Соединить несоединимое.

— Но он же родился, — напомнила я, — он есть. Со временем он определится.

— Все равно победит какая-то одна часть, — утверждала мама. Африка или Европа. Судя по тому, как ведет себя мать Венсана, думаю, будущее за Африкой. Но время покажет…

Мама предпочитала совершать свои походы по магазинам в одиночестве, но среди женщин контракта она была чуть ли не единственной, кто мог объясниться с арабами.

Дело доходило до курьезов, русские женщины почему-то упорно не желали учить язык, несмотря на то, что нам прислали сразу двух переводчиков, один из которых взялся вести курс французского для всех желающих. На занятия ходили мужчины, мама и мы с Юлькой. Кому-то язык давался хуже, кому-то лучше, но без него невозможно было работать. Вскоре к нам присоединился Жорик. Скорее от скуки. На самом деле с ним стало гораздо веселее учиться. После занятий мы втроем гуляли и пытались говорить по-французски. Было смешно, потому что мы постоянно путали английские и французские слова или произносили французские слова на английский манер. Сначала выходило случайно, потом это превратилось в своего рода игру. Но так язык лучше усваивался, это я поняла почти сразу. Жорик шутя называл себя полиглотом, потому что изучал в медицинском латынь. По-английски он говорил почти свободно, оказывается, он учился в школе с уклоном. Не то что мы с Юлькой. Зато Юлька хвасталась, что сама до всего дошла, потому что в ее городе особенно не разбежишься, а без знания языков и образования сегодня — никуда.

— Даже за алжирца замуж не выйдешь, не купит без образования-то, — шутила она. Жорик почему-то хмурился, когда она об этом говорила. Наверно, переживал из-за Аленки. Она пару раз появилась на занятиях, посидела, поскучала и перестала приходить. Интересно, как они общались с «богатыми арабами»? Ведь не все же знают русский. Насколько мне было известно, Аленка собиралась поступать в финансово-экономический, и английский у нее был вполне на уровне, по ее словам, конечно, я не проверяла.

Но что меня действительно удивляло, так это нежелание наших женщин учить языки. Причин, наверно, было несколько: оторванность от больших городов, замкнутость, напряженные отношения с местными. Женщины как будто отделяли себя от всего алжирского, год-два жизни, потерпеть, заработать и уехать, позабыв, как дурной сон. Вот и предпочитали объясняться с местными на пальцах.

— Как сказать по-арабски хна ? — спрашивала одна из русских другую.

— Хынна, — уверенно ответила та.

Уверенная женщина, подойдя на рынке к мелочной лавке, обратилась к продавцу:

— Хынна! — Для убедительности она провела несколько раз ладонью по волосам.

— Тут свит, мадам! — Торговец нырнул под прилавок и вывалил перед обомлевшей покупательницей груду расчесок. — Сильвупле, мадам.

Но мадам отрицательно замотала головой:

— Хынна. — Она снова потрогала волосы.

Торговец не растерялся, снял с полки несколько пузырьков с шампунем, но, увидев озадаченное лицо мадам , забеспокоился и стал без разбору швырять на прилавок заколки, гребешки, ножницы, ленты. От соседних магазинчиков потянулись скучающие конкуренты.

— Хынна, — беспомощно озираясь, шептала женщина, поглаживая себя по голове.

Арабы переглянулись понимающе, и перед русской появились таблетки от головной боли, шелковые платки, шаль, панамка и ободки для волос.

Когда мама увидела маленький водоворот вокруг соотечественницы, то, не раздумывая, пошла напролом, спасать.

Женщина, в окружении сочувствующих продавцов, цокающих языками и негромко между собой обсуждающих замысловатое слово, чуть не плакала.

— Света, что случилось? Деньги потеряла?

— Ой, Галочка, — обрадовалась Света, — ты не представляешь, целый час бьюсь с этими дураками, не могу купить краску для волос! А может, у них нет? — засомневалась Света.

— Как это нет! — возмутилась мама. — Тебе какую надо?

— Да хну мне надо, хну!

— Не может быть, чтоб не было. — Мама повернулась к присутствующим: — Эй, месье, хна иси?

— Хна! — воскликнул первый торговец. — Хна! О, мадам! Хна иси!

Он торжественно продемонстрировал собравшимся пакетик с хной. Арабы снова негромко загомонили и стали собирать свой товар, представление было столь значительным, что они даже не расстроились из-за ничтожности покупки.

Маму после этого случая воспринимали как прекрасную переводчицу, ее узнавали на рынке и, как высшая степень уважения, — учили арабскому. Алжирцам нравилось, когда русская мадам, торгуясь, вставляла словечки из их родного языка или, говоря о количестве необходимого ей товара, называла его по-арабски.

Естественно, она пользовалась тем, что называется система скидок ; и это была еще одна причина, из-за которой мама предпочитала совершать покупки в одиночестве.

Мама вообще все делала по-своему.

Вокруг нашей виллы поставили забор. Ничего особенного, просто приехали рабочие, установили стойки и натянули на них металлическую сетку.

— Гала, от своих отгораживаешься, — недовольно заметила шефиня.

— Ничего подобного, — парировала мама. — Деревья посажу, цветы и газон посею. Смотрите, сколько земли — и ни одного кустика! Живем как в резервации.