Чтение онлайн

Потом Расхват вдруг забеспокоился, встрепенулся. Он первым услышал, что бабушка зовет их к себе.

Она оставалась по-прежнему на том же месте, где подошла к ним в начале их шутейной борьбы. А чуть в стороне от нее нетерпеливо поджидал их Сережка...

Все-таки он - самый добрый и лучший на свете друг, каких ни у кого нет, кроме Петьки... Сережка все всегда понимал, все, как надо.

И Петьке стало немножко стыдно за то, что он скрывал от Сережки тайные свои планы, когда учил Расхвата. Но говорить об этих неосуществимых теперь планах, решил, все же не станет... Потому что сразу становилось вдвойне обидно и даже совестно Петьке. Совестно перед самим собой, перед Сережкой... А почему - он этого не знал.

Уже сидел за рулем полуторки шофер, помощник дядьки Савелия прилаживал спереди заводную ручку, а люди втаскивали наверх связанных овец и сами забирались в кузов.

Надо было и Петьке с бабушкой и Сережкой тоже садиться. А Петька все медлил.

Тогда бабушка, поманив за собой Сережку, ловко, будто и не старая, ухватившись руками за борт и ступив правой ногой на шину, перемахнула через борт кузова и поспешила занять уголок впереди, где трясло и подбрасывало меньше.

Шаг за шагом приблизились к машине и Петька со своим четвероногим другом. Расхват, нервничая перед расставанием и словно бы чувствуя, что он уже никогда не увидит своего главного хозяина и учителя, повизгивал, как маленький, не отпуская Петьку, и все тыкался носом, языком то в одну, то в другую бессильно опущенные Петькины руки.

– Ну, братишки, хватит вам!
– не выдержал шофер.
– Расстаетесь, расстаетесь... как родственники! А то уеду без тебя, - последние слова адресовались уже одному Петьке, - вот и будешь тут вместе с отарой да кобелем своим куковать всю зиму!

Петька рывком обнял Расхвата, всего на мгновение прижался щекой к его лбу, и Расхват успел-таки лизнуть его в губы, после чего, сразу отстранившись, Петька одним движением перемахнул через борт кузова, потому что и сам боялся, что, если задержится еще, может махнуть на все рукой и остаться: зимовать, так зимовать...

Машина тронулась, быстро набирая скорость. Но Расхват долго еще - километров пять не отставал от полуторки, задыхаясь и не спуская глаз с Петьки...

Потом остановился, присел у обочины дороги и сидел так, пока машина не скрылась за дальним поворотом...

А Петька глядел на убегающую дорогу, лес и не слышал, о чем говорили ему бабушка, Серега... Успокаивал себя: ничего, пусть Расхват служит здесь. Пускай сторожит кошару... Ведь это тоже для фронта, для победы: и овечьи шкуры нужны солдатам на полушубки, и мясо надо... А из каракуля, говорят, аж генералы да маршалы папахи носят!..

Недели через две Сережка с Петькой, едва придя в класс, заметили проехавшую по улице мимо школы незнакомую полуторку.

Правда, теперь машины стали чаще мелькать на деревенской улице, хотя дороги на фронт, по которым двигались туда войска и техника, проходили где-то стороной, мимо их деревни. Да и своя полуторка наконец-то вроде совсем отремонтировалась и сновала по району туда-сюда почти круглые сутки.

Друзья обратили внимание на эту - проехавшую по направлению к Петькиному дому - машину только потому, что она была не газогенераторная, без котла для сжигания чурок, а значит, работала, как полагается, - не на деревяшках, а на бензине...

Проводив ее взглядом через окно, Сережка и Петька, может быть, тут же и позабыли бы о ней. Но через несколько минут тетка Марья - школьный сторож, уборщица, истопник и одновременно хозяйка звонков, потому что единственные ходики висели в боковушке, где она жила, и потому ей был доверен похожий на коровье ботало медный звонок, заглянув в класс и кивнув на Петьку и Сережку, сказала:

– Обоих вас требуют!.. Бабушка твоя кликнула, Самопряха, - уточнила она для Петьки.

Немножко удивленные, друзья не заставили уговаривать себя долго и помчались на улицу.

Машина, которую они видели, стояла, оказывается, у Петькиной избы.

Однако, вместо радости от такого чрезвычайного события, что-то беспокойное шевельнулось в груди у Петьки - и он невольно замедлил шаг, предчувствуя недоброе.

И Сережка почему-то с бега перешел на шаг одновременно с Петькой.

У радиатора бензиновой полуторки нетерпеливо переминалась и вышагивала взад-вперед какая-то незнакомая женщина с чемоданчиком, на котором был нарисован красный крест.

А бабушка стояла у изгороди, напротив машины, и, только увидев мальчишек, взмахнула обеими руками снизу вверх, как вспугивают кур.

– Быстрее! Забирайтесь в кузов. На кошару, к Савелию поедете!

Что-нибудь уточнять или расспрашивать - времени не было, потому что шофер сразу же влез в кабину - он даже не выключал мотора в ожидании, - а рядом с ним тут же устроилась, взобравшись через другую дверцу кабины, женщина с чемоданчиком.

Сережка и Петька, ничего не понимая, разом, однако, взлетели через заднюю стенку в кузов.

– У борта не стоять! Садитесь и сидите смирно!
– предупредил их, выглянув из кабины, шофер.

В кузове лежал скомканный брезент. Мальчишки сразу подтащили его ближе к кабине и устроились на колени, чтобы видно было дорогу впереди, через верх кабины.

В другое время ехать лесом, лугами, особенно летом, весной, осенью, было бы одно удовольствие. А на этот раз и Сережка, и Петька оглядывались вокруг, будто видя перед собой чужие, совсем незнакомые места: однообразные, голые... И не заметили, как прибыли к цели своего неожиданного путешествия...

Кто его знает: может, предчувствия - не совсем выдумка, и хоть немножко, хоть что-то человек угадывает наперед.

Бандитов и фашистских приспешников, прятавшихся от возмездия по лесам и болотам, вылавливали специальные воинские формирования. Бандитов разоблачали и судили по всей строгости военного времени.

Так что случаев грабежа, насилия в районе становилось все меньше день ото дня, а вместе с тем и умирали частенько в сто крат преувеличенные слухи...

Только банда неуловимого Аверкия, вдруг появлявшаяся откуда-то из болот, из чащобы, продолжала бесчинствовать, и слухи о ней, к сожалению, подтверждались...