Чтение онлайн

– Расхват!
– еще раз, уже безнадежно, позвал Петька, хотя не мог понять, откуда явилась к нему эта безнадежность, на каком таком основании собака вдруг стала принадлежать теперь кому-то.

Расхват резко повернул голову, и телега, рванув за ошейник, повалила его.

И - непривычно беспомощного, такого большого, красивого - Расхвата уволокла за поворот хромая, одноглазая лошадь...

Петька этого почти не видел уже, потому что все мутилось перед его глазами, а горло сдавил, как обручем, душный, горестный спазм, так что кричать или даже говорить он в эти мгновения просто не мог...

Бабушка тронула его за плечо.

– Пойдем в избу...
– сказала строго.
– А ты, - обернулась к ничего не понимающему Сереге, который узнал на повозке своего отчима, - беги домой. Небось мать заждалась. Неча ей-то нервишки дергать...

И Сережка послушно, молча повернул назад по дороге, которой они только что бежали с Петькой...

А Петька, ничего не понимая, сознавая только свое бессилие и беспомощность, - и чутьем догадываясь, что все как есть бесполезно и безнадежно, - приволакивая ногами, поволокся, как привязанный на веревке, наподобие Расхвата, за бабушкой...

Она вошла в избу и, прикрыв за ним дверь, остановилась у самого порога.

– Вот, гляди...
– ткнула пальцем в два мешка у стены, перевязанных мочалом и наполненных почти доверху мукой, так что бабушка могла бы и не уточнять этого: - Вишь, сколько мучицы дали нам за твоего Расхвата?.. Я и с долгами расплатилась кой с кем, расплачусь вовсе, и мы, почитай, всю зиму теперь - с хлебом... А что кобелю голодать вместе с нами? Ему там, при новом-та месте, не хуже, а лучше, чем у нас, будет, так что убиваться незачем... Расхват нашу отару стеречь будет...

Она сказала «нашу» сразу в двух смыслах: то есть: колхозную, общую, но и собственные их, самопряховские две овечки да валуха.

Отару эту образовали сразу, как только прибыла помощь из тыла: сначала роздали по спискам часть овечьего стада, а потом - для пастьбы - опять собрали их вместе, и наблюдать за отарой взялся дядька Савелий... А кроме него, поставить было и некого. Если бы Петька внимательно прислушался к словам бабушки, он легко понял бы, что в ее рассуждениях проскальзывают не только слова, но и целые фразы, явно услышанные от Елизара.

Но не стало Расхвата, пропал впустую весь Петькин труд от зорьки до зорьки, а вместе с Расхватом - и все его планы на будущее...

Поэтому слова бабушки долетали до него, как сквозь вату, а он, уставившись на рогожные мешки, мысленно повторял одно слово: «Продала...»

Потом выкрикнул сквозь слезы:

– Продала!
– Хотя прежде никогда еще не кричал на бабушку.

А та, вроде бы и не заметив этого, продолжала свое:

– Расхват - собака и должен делать свое дело, чтобы людям оно было на пользу. Собака ведь - не для игры, не для забавы, наподобие кукленка... Но кукленок, ить, хлеба не просит и лежит себе, где приткнешь. А пес - он должен зарабатывать свою кормежку... При деле должен быть, а не мотаться иждивенцем... Савелий вот уж и отвоевал свое, и отработал за жизнь, сколь другие - хоть две им жизни дай - не отработают, а взял свой дрючок - и, как положено мужику, за работу. Пока живой, должон каждый работать...

Именно в этом месте, когда бабушка упомянула имя дядьки Савелия, Петька сообразил, как удалось бригадиру сговорить бабушку, - ведь раньше Елизар никакого толку в собаках не понимал, у Петьки была возможность удостовериться в этом, когда они столкнулись на поляне...

– В доме у нас - уж сколько тебе говорено!
– стеречь нечего, - продолжала бабушка, пользуясь унылым, глухим молчанием Петьки.
– А Расхват - собака теперь ученая. Она и стеречь может, и поднести что надо... Зачем же пропадать у нее этой учености?.. За то нам и мука дана, слава богу, не как побирушкам каким. А ить - прям в избу доставили... Это - за работу твою...

Петька молчал. И потому бабушка продолжала:

– Ты вот школу окончишь для чего?
– И ответила вместо него: - Чтобы работать умеючи! Вот и Расхвату к работе приступать надо!

Потом, решив, должно быть, что убедила Петьку по всем правилам, как надо, бабушка приказала:

– Садись поешь вот, что на столе. А мне в правление надо...
– И даже сделала движение к выходу.

Но Петька вдруг сел прямо на земляной пол, не отводя глаз от мешков с мукой, будто они были главной бедой и причиной всему, и сам не заметил, как из глаз его - одна за другой - скатились по щекам слезы. Повторил:

– Продала... За муку продала!..
– И ударил кулаком в тугую, ни в чем не виноватую рогожу.

– Не продала, - твердо возразила бабка.
– Отдала. А мука - это за твою учебу. Елизар ведь взял его тому же Савелию на помощь, у которого ты Расхвата брал. Так что вроде бы от хозяина опять к хозяину Расхват переходит... Савелий просил, чтоб и ты к стаду пошел, да я не согласилась. Семья у нас ведь - не семеро по лавкам... Проживем пока без лишнего заработка. А твой уже вот он - заработок.
– Она вновь погладила сухонькой рукой мешки.
– Самому учиться надо. А Савелию трудно одному управляться: от всех соседних колхозов к нему овец посогнали, вот он и будет их стеречь.

– Не стеречь, а пасти...
– машинально, не своим голосом поправил Петька.

– Стеречь, - опять возразила бабушка.
– Про Аверкия-то слыхал? А их тут ишо не один Аверкий. Разные страсти творят, а кажин раз про то не забывают - что пропитание нужно. Без пропитания в болоте долго не просидишь. Да еще в зиму глядя. Вот они уж, бывает, и ничего не подеют людям, а живность какую, хлебушек подчистую заметут всегда... Потому и не поскупились колхозники - ото всех колхозов эта мука, чьи овцы у Савелия в стаде, - стеречь их надо, а не только пасти... Два мешка, - повторяла бабка.
– А ты за двадцать яиц всего Расхвата взял. Это за науку твою. Собак, какие нашлись, давно посгоняли к Савелию... Да рази они с Расхватом сравняются?!

Петька продолжал отупело глядеть на мешки перед собой, и чувство необратимости происшедшего мало-помалу охватывало, наполняло его - до безразличия, похожего на успокоение. Так что он, наверное, уже почти не страдал, когда бабушка взялась опять за дверную ручку и сказала:

– Поешь... Побудь тут пока... А я - в правление, да еще кой-куда...
– И она вышла.

А Петька долго еще сидел, мало-помалу приходя в себя и сам удивляясь этому неожиданному спокойствию своему. Подумал даже, что все правильно: был Расхват - и нет Расхвата, были у него, у Петьки, свои планы - теперь надо жить, как выходило, по-прежнему - без глупостей, без выдумок: раз так порешила судьба - ничего не поделаешь...