Парцифаль
Шрифт:
"Мне все понятно наконец!
Вскружил вам голову юнец!
Мое вы осквернили ложе!.."
Она промолвила: "О боже!
Ужель бродячему шуту
Свою отдам я чистоту?"
. . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . .
И герцог молвил герцогине:
"Вы преисполнены гордыни,
Но вашу спесь я поубавлю,
От воздыхателей избавлю,
И жить вы будете в беде,
На черством хлебе и воде!
Забыв любовные объятья,
Носите нищенские платья.
И в виде нищенки убогой
Вы на кобыле хромоногой
Поскачете за мною вслед!
И вам домой возврата нет,
Пока непрошеному гостю
Я не пересчитаю кости!.."
Благоразумию назло,
Он изрубил мечом седло,
Что в дни счастливые, бывало,
Коня Ешуты украшало...
И герцог рек: "Теперь - в погоню!
Я нечестивца урезоню!
Будь человек он иль дракон,
Зверь с огнедышащею пастью,
Я разорву его на части!"
Что ж. Слово герцога - закон...
И тут жена как зарыдает!
Не за себя она страдает;
Ей не себя - супруга жаль.
Ей тяжела его печаль.
Все претерпеть она готова
И даже рада умереть,
Чтоб ревностью жестокой впредь
Не мучить мужа дорогого!..
(И я с Ешуты грех снимаю,
Хотя прекрасно понимаю,
Что гнев всех женщин призову
На бедную свою главу.)
Меж тем, не зная ни о чем,
Герой спешит своим путем.
Кого в дороге он ни встретит,
С почтеньем юноша приветит:
"Моя возлюбленная мать
Мне так велела поступать!.."
В своем неведенье счастливом
Он скачет над крутым обрывом.
Вдруг женский голос слышит он.
Не голос, нет! Протяжный стон,
Вопль ужаса невероятный,
Плач о потере безвозвратной...
Сигуна[57] - то она была,
Полубезумная, рвала
Свои распущенные косы...
Здесь содрогнулись бы утесы:
В ее объятьях труп лежал.
А безутешный голос звал:
"Мой князь! Мой Шионатуландер![58]
Свою Сигуну ты забыл!.."
"Кто друга вашего убил?"
"Орилус! Герцог де Лаландер!.."
Он молвил: "Да хранит вас бог!
Но чем, скажите, я бы мог
Помочь ужаснейшему горю?
Хотите, я коня пришпорю
И, где б то ни было, найду
Того, кто вам принес беду,
Чтоб с ним сразиться в поединке?
Не мне ль приказывала мать
В несчастье людям помогать
И чутким быть к любой слезинке?.."
. . . . . . . . . . . . .
Она сказала: "Мальчик мой,
Сколь дорог мне твой нрав прямой!
В себе соединяешь ты
Всю кротость детской доброты
С порывами бойца святыми!
Так назови свое мне имя,
Чтоб пожелать тебе удачи!.."
На это юноша сказал:
"Bon fils, cher fils, beau fils"... Иначе
Меня никто не называл".
Сигуна сразу поняла,
Кого судьба к ней привела:
То имя было ей знакомо...
И все же наступает срок,
Чтобы с последующих строк
Горой наш звался по-иному...
"Твое прозванье - Парцифаль![59]
Оно в веках тебя прославит:
Насквозь врага пронзает сталь,
Насквозь любовь сердца буравит.
Узнай, потомок королей,
Что сердце матери твоей
Любовь к тебе избороздила.
Ах, так судьба определила,
Чтобы родитель твой - король
Принес отчаянье и боль
Ее душе, безмерно кроткой.
Без хвастовства тебе скажу:
Была мне Герцелойда теткой...
Отец твой - родом из Анжу,
Мать - валезийская испанка
Тебе однажды жизнь дала
В прекраснейшем Конвалуа...
Но ведома ль тебе изнанка
Роскошной жизни королей:
Коварство, зависть - смерти злей.
Властитель славного Норгальса,
Узнай, что верный твой вассал
Князь Шионатуландер пал
При обороне Кингривальса[60]
Твоей столицы, где народ
Лишь твоего прихода ждет.
Два злобных рыцаря, два брата,
Жрецы насилья и разврата,
Тебе грозят... Из них один
Надменный рыцарь Леелин,
Другой - Орилус знаменитый...
Здесь пред тобою - князь убитый.
Копьем Орилуса пронзен,
Ах, он при жизни был казнен
Моей холодностью чрезмерной.
Он нам обоим друг был верный.
Погиб он ради нас двоих...
Прости, несчастный мой жених!
Сколь рано ты со мной расстался!
Мне в женихи мертвец достался!
Самой мне умереть пора!.."
"О драгоценная сестра,
Воскликнул мальчик потрясенный,
Клянусь норгальскою короной,
Что заодно с тобой скорблю!
Я негодяев истреблю!
Они заплатят головою
За твой неутолимый плач!..
(Он был так молод, так горяч,
В нем чувство зрело боевое!)
Скажи мне, как найти их след?.."
Но, опасаясь новых бед,
Сигуна мальчика послала
На запад, а не на восток!,
Где средь нехоженых дорог
Его бы смерть подстерегала.