Парцифаль
Шрифт:
И, внемля всаднику сему,
Он понял: бог сошел к нему.
"Прости меня, о всемогущий,
Свет справедливости несущий!"
В благоговенье он вскричал...
Граф головою покачал:
"Тебе я истинно скажу:
Не бог я, но ему служу".
Но ты мне так и не ответил:
Ты рыцарей моих не встретил?"
И мальчик восклицает снова:
"Что значит - рыцарь? Это слово
Доселе неизвестно мне..."
Граф, восседавший на коне,
Сказал: "Ты молод чересчур.
Но славный наш король Артур
Возводит в рыцарское званье
Всех, кем заслужено признанье
И покровительство его.
Кто не страшится ничего,
Кого геройство не покинет,
Тот при дворе Артура принят.
Спеши припасть к его стопам,
И рыцарем ты станешь сам!.."
И мальчик, перед графом стоя,
Коснулся панциря героя,
Спросив, как спрашивают дети:
"Что означают кольца эти?
Ты кольца носишь на груди?!"
Взглянув на маленького друга,
Граф рассмеялся: "Погоди!..
Не кольца это, а кольчуга.
Я ею прикрываю грудь,
Чтоб не могли меня проткнуть!.."
Промолвил мальчик с удивленьем:
"Такую шкуру бы - оленям,
Их не сразило бы мое
Неотразимое копье!"
. . . . . . . . . . . . .
И рыцарь в путь пустился дале.
Его крестьяне увидали,
Что обрабатывали луг.
Немалый вызвал в них испуг
Вид неожиданного гостя:
Его копье, доспехи, меч.
Но без надменности и злости
Он обратил свою к ним речь:
"Да охранит вас божья милость!..
Скажите, вам не приходилось
Здесь встретить девушку одну?
Сию несчастную княжну
Злодеи подлые украли.
Я весь дрожу: не умерла ли
Она от страха и тоски?
Я разорвать готов в куски
Ее обидчиков проклятых,
Что мимо вас промчались в латах!"
. . . . . . . . . . . . .
Лишь граф с крестьянами расстался,
Ужасный шум вокруг раздался.
Крестьяне стонут: "ах!" да "ох!".
Произошел переполох.
Всех охватил великий трепет:
"Ужо владычица нам влепит!
Да как же смели мы его
В лесу оставить одного!
Считай, отныне всем нам - крышка.
Возрос в неведенье мальчишка,
Лесную дичь копьем пронзал
И вдруг о рыцарях прознал!
Небось кровишка-то взыграла
При виде шлема и забрала,
А от кольчуги, от стальной,
Он весь, ей-богу, как шальной!.."
Вот мальчик к матери приходит,
Горящих глаз с нее не сводит
И все выпаливает вслух.
Едва не испустила дух
Она в немыслимой печали,
Спасибо - люди откачали.
А мальчик дальше речь ведет:
"Каких я четырех господ
У нас в лесу сегодня встретил!
Что свет небес, их облик светел!
Впервые я узнал от них
О славных рыцарях лихих
И короле Артуре гордом.
Кто, обладая духом твердым,
Не дрогнет в боевой игре,
Тот принят при его дворе.
Клянусь, что я не успокоюсь,
Покуда сам не удостоюсь
Стать верным рыцарем его!.."
Нет, матери-то каково
От сына слышать речи эти?
Не за него ль была в ответе
Она пред богом и людьми?
О, сжалься! Боль ее уйми
И смилуйся над ней, всевышний!..
Но вечно плакать - труд излишний.
Коль хочешь вовремя спастись,
Без хитрости не обойтись.
Порою хитрость - та же сила...
И вот схитрить она решила:
"Сын просит дать ему коня?
Что ж, он получит от меня
Коня - то бишь, слепую клячу
И шутовской наряд в придачу,
А в одеянье дурака
Узнает он наверняка
Толпы насмешки и побои:
Мол, коли шут - не лезь в герои!..
И ненаглядный мальчик мой
Сам в страхе кинется домой..."
Так поступить она решила
И в тот же вечер сыну сшила
Из мешковины балахон,
Подобье неких панталон
И туфли из телячьей кожи,
Что и на туфли не похожи,
Да с погремушками колпак,
Что скажешь?
– вылитый дурак!..
В путь уходил он на рассвете.
"О мой единственный на свете,
Сказала мать, прильнув к нему,
В дороге трудно одному,
Но с темными людьми не знайся,
Коварных бродов опасайся,
Друзей фальшивых избегай,
А добрым людям помогай.
Коль старца мудрого ты встретишь,
Его с почтеньем поприветишь,
Он верный даст тебе совет.
Внемли: в упрямстве толку нет!
А вспыхнет девичье сердечко,
Возьми заветное колечко,
Но обижать ее не смей.
Не оскверни души своей
Поступком, помыслом греховным.
Бог не простит таких грехов нам.
И навсегда запомни, сын:
Похитил гордый Леелин
Два княжества твоих великих.
Виновен он в бесчинствах диких:
Убит отважный Туркентальс,[51]
Горит Валезия, Норгальс[52]