Чтение онлайн

Услышав имя, сорвавшееся с моих губ, Ева сочувствующе сникает и отгораживается. В одном им известном симбиозе переглядываются, и Дамир негласно передаёт ей чёткое распоряжение: не сболтнуть лишнего.

— Я пойду. Не переношу стоять на жаре. Ещё увидимся, — выжимает из себя вежливо.

Всего-то, киваю, никак не прокомментировав её уход.

— Она его дочь? — нелепей вопроса не придумаешь.

Можно подумать, я преподнесу им Виталию, не убедившись, что Север меня не предавал.

— Нет. Она только моя дочь, — преподношу, не моргнув ни одним глазом.

— Тогда говорить не о чем. В преисподней свои каналы связи. Думаю, он знает всё, что ты хочешь ему сказать, — высекает с металлическим нажимом и таким тоном. Им опоры под мостом можно вбивать.

Совсем не про эмпатию. Между нами резонирует негативное облако.

Отвлекаюсь на запиликавший сообщением телефон. Когда снимаю блокировку, то первое, во что врезаюсь в скрытый номер, приславший мне сообщение.

«Знаешь, в чём прелесть кукол? Они всегда молчат. Не раскрывай рта и получишь вознаграждение»

Пидорас!

Последние сомнения отпадают, что в таинственной машине прячется Давлат. И он, как выясняется любитель остросюжетных шарад. У меня возникает ощущение, что все вокруг сговорились держать меня за безмозглую кошку в непроницаемом мешке.

— Тимур был тобой одержим, — рассуждает Дамир, дождавшись, пока прочитаю и подниму на него одновременно затравленный и разъярённый взгляд.

— Да, только это всё быстро закончилось и не было правдой. Он обещал вернуться за мной с того света и врал, что неубиваемый, — усмехаюсь убито, пропитывая интонации горечью своих слёз. Замкнутый круг и нет ни одного выхода, но я обязана найти крохотную лазейку.

— Тогда не ищи, а лучше прячься. Он сам тебя найдёт, потому что никогда не нарушает клятв, — хладнокровным эхом сквозит, как будто ловит мою мысль за хвост, раскручивая в противоположном направлении.

— Знаешь, он говорил, что если что-то пойдёт не так, то разорвёт меня клыками. Так вот, пошло. Всё пошло не так, но только не он, а я пущу пулю прямо в атрофированное сердце этого психа, если увижу, — до боли сжимаю кулаки, словно уже готовясь к незримому бою с противником, которого в первой схватке мне не удалось одолеть.

— Ты не представляешь, как ты близка к истине, за одним нюансом. Сердца у него больше нет. Такие суки, как ты знают, чем его выжигать, — голос не кажется суровым, он таковым является.

— Такие суки, как я, пожертвуют собой ради того, что им дорого. И ты меня понимаешь, потому что сам такой, — с экспрессией выхлёстываю и злюсь.

— Понимаю, а ты нет. Дорого и выгодно для нас совсем разные понятия. Не переживай, Карина, за тобой есть кому приглядывать, переживай за то, когда ему надоест. Вот тогда спасаться будет поздно, а я не вмешиваюсь, потому что мне есть что терять и тебе. В остальном не ручаюсь, но мужа береги и советую усилить охрану, — понимающий и набивающий себе кучу ярлыков от меня, спокоен и выдержан, будто в его вселенная строится волшебным образом.

Самое безобидное — вожак стаи отмороженных волков. Как в неё затесался Север, ведь он же демон, псих и возложенное на меня проклятье. Наследство от моей матери.

Дурное предчувствие растёт под рёбрами. Отринуть его невозможно. Терпеть невыносимо. Игнорировать недальновидно, когда транспарант с предупреждением мне развернули перед лицом.

Беги, спасайся, не оглядывайся.

Ирония заключается в том, что он не сказал ничего нового, чего бы я не знала.

Естественно, мой нрав встаёт на дыбы и не даёт прислушаться. Я не рискую ради глотка шампанского, на кону стоит будущее. Да, наплевать мне на своё.

Отбойные молотки в висках созвучны с тактом быстрых шагов. Сердце колотится совсем на другой ноте и ощущается в груди чужим и незнакомым. Оно живее, чем я вся, упавшая в путаницу мыслей. Не позволяю себе анализировать, пока весь шум в организме не уляжется до приемлемого и терпимого.

Проверяю через стекло Виту и остаюсь на улице подышать. Преследующая меня тачка стоит там же. Я сажусь на капот своей.

Ну, мой новый «друг». Я веду себя пай-девочкой и не собираюсь никого вмешивать, а жду вознаграждения.

Демонстративно провожу по губам пальцами, показывая, что была нема, как рыба под тоннами океанических вод. Пузыри воздуха из лёгких и шипение – не стоит принимать за звук. А мне, в создавшемся окружении доступно только это. Слегка растягиваю рот и улыбаюсь.

Мне нет нужды видеть лицо своего сталкера. Я дрожью на коже чувствую его взгляд. Чувствую, как скользит, пожирая выставленные в разрезе ноги. Чувствую, что останавливается на шее и там стекается в одну точку жжение, как если бы внезапно бесконтактно образовался засос. Я даже принимаюсь растирать покалывание, потом спохватившись, отдёргиваю руку.

От анонимного преследователя прилетает новое сообщение. По правде, больше, чем уверена, что в нём содержится что-то из области махровых угроз. На этот раз тебя пронесло, живи дальше и не переходи намеченную красную линию.

Открываю и минут пять проходит, пока я пытаюсь разглядеть в мутных лицах на фотографии самое дорогое и знакомое. Внутри поднимается штормовая волна и выносит в горло замершее сердце. Мне не продохнуть через раскалённый ком.

Ванечка стоит с широко открытыми глазёнками позади подростка. Я помню, он был с Севером и зовут его Макс. Сделан снимок камерой в банкомате. По дате год назад.

За столько времени это первый проблеск. Сбрасываю себя с капота и едва намереваюсь подбежать и на коленях умолять дать мне что-то ещё, как машина топит на газ, оставив в моих руках пустоту и облако угарного газа.

= 13 =

Разглядывать кипу черновых набросков с драгоценным тебе личиком – откровенное самоубийство. Перебирая рисунки, сделанные моей рукой, всматриваясь пристально до жжения от невыплаканных слёз. Пытаться придумать эмоции, которые Ванечка сейчас испытывает. Добавлять штрихи.