Чтение онлайн

Это касание обнажённым нутром тысячи лезвий. Оберегающий инстинкт отталкивает на несколько сантиметров от машины.

Я отхожу, обнимая себя руками и растрепав все чувства, не пониманию как их загнать обратно под кожный покров. Он словно содран и стою уязвимая и потерянная в пространстве, а время катится вспять.

Я ощущаю себя маленькой девочкой в толпе незнакомых лиц. Как будто забыла адрес и не могу попасть домой, а незнакомец, сидящий в машине, предлагает мне помощь, но двойственно чувствуется. От тёмных личностей ничего хорошего ждать не приходится.

Оно мне не нужно.

Переборов внезапность, подкашивающую ноги, достаю из сумки красную помаду. Стараюсь не прикасаться пальцами к стеклу, излучающему паранормальную активность.

Пишу помадой: Я буду молчать.

Финалю предложение не точкой. Жирным крестом перечёркиваю надпись, с каким посылом, даже мне неясно.

Воинственный Марс восходит в зенит и заставляет бороться со всем, что выбивает меня из колеи. Чувства свои зачёркиваю. Стираю всё, что будоражит, и возвращаю холодный рассудок в норму.

Яркое солнце опаляет веки над затемнёнными очками. Шины проезжающих мимо авто шипят, вырывая меня из-под сумеречного, гипнотизирующего купола.

Ухожу, не обернувшись, но слышу за спиной щелчок снятой блокировки, затем и дверь открывается.

Чуйка ведь подсказывает, что спектакль затеян с намерением установить свои правила. В этом мы расходимся, я не принимаю условия сделок, от которых мне нет никакого проку.

Чем дальше отхожу, тем больше ясности в мыслях и непонятный транс, окутавший по ногам и рукам мокрыми бинтами, сходит на нет.

— Дамир, хватит уже. Я беременна, а не при смерти, — торопливая походка рыжей девушки ускоряется, и она едва не сносит меня с ног, задев плечом. Бросаю взгляд на её выпуклый живот, следом перевожу на того, кто её догоняет, пытаясь приструнить или образумить.

— Тебе нельзя…— выговаривает мужчина, больше похожий на айсберг, потопивший Титаник.

Глаза его меняют цвет, становясь холоднее и, отливая стальным блеском, останавливаясь на мне.

= 12 =

Пока мужчина с глазами, похожими на замороженную сталь, рассматривает меня, идентифицируя, как личность тающую в себе угрозу. Взгляд беспрестанный, механический, но тем не менее с подобными уникумами я не сталкивалась. Он просто смотрит с полминуты, а ощущения, что распоролил все коды с меня как с носителя какой-то информации. Загвоздка в том, что я ощутимо нервничаю и совершенно не догадываюсь, с какого поворота заходить. Задав прямой вопрос с гарантией в двести, не получу прямого ответа.

Интересно, рыжий ангелочек, замерший в двух шагах от нас, подозревает про подводные камни течения, вручившего её в лапы этому бесчувственному зверю.

Я не из пугливых и робких, но теряюсь, а она бесстрашно цепляет его под локоть и касается щекой плеча. Нет, она не глупая, имеет над ним власть и приручила, поэтому спокойно может уложить голову в пасть, и он ничего с ней не сделает. Каменная форма выражения на лице смягчается.

Его сталь плавят её полыхающие жаром меди волосы. Делаю вывод по тому, с какой любовью Дамир концентрируется на своей спутнице. Она беременна, но обручальных колец я не замечаю.

— Иди домой, Ева. Нам с Кариной нужно поговорить, — он кладёт ей кисть на живот.

Прикрывает от всех. Защищает. Это легко считывается. Мне вдруг становится нестерпимо больно от простого и естественного жеста. Обнимаю себя за плечи, потому что больше некому. Потому что всю беременность представляла себе плен рук, в которых я бы чувствовала себя в безопасности и под защитой. Хотела так, что выла по ночам. Скулила как смертельно раненная, мечтая о несбыточном, а потом просыпалась в поту и убийственной безнадёге. Ненавидела Севера, почти так же, как ждала.

Он обещал мне быть рядом! Обещал!

— Вы знакомы? — рыжуля светится, будто подключилась без проводов к трансформаторной будке и питает из неё неисчерпаемую энергию. Он делится с ней тёплом. Особым, очевидно. И заметно, что все эмоции рождаются только рядом с ней. Слишком велик контраст, когда сухой холодный взгляд ложится на меня. Надрезает им ровно. Слоями, словно счищает с апельсина цедру, а после примется выжимать мякоть.

— Заочно, — как-то отстранённо.

— Карина Мятеж, — отворачиваюсь к витрине. Название на стекле двоится настолько, что я даже прочесть его неспособна.

Непролитые слёзы мутной плёнкой застилают видимость. Как по живому рубануло. Вспороло панцирь, обнажив то сокровенное. Как если с завистью глазеть на чужое счастье и…у меня так никогда не было и не будет. Понятия не имею о причинах и подорванных триггерах. Мне душу насухо выкручивает.

Дамир мажет губами по виску эфемерной Евы. Она изящная, несмотря на огромный живот. Он любит её глазами, не пытаясь тушить силу чувств. Возможно, кто-то и не заметит, но мне бросается недосягаемый уровень близости, до которого многим не дотянуться, даже кончиками пальцев.

— Карина тебя обманывает, родная. Она вышла замуж за очень богатого дядю. Если не ошибаюсь её фамилия теперь Лавицкая, — не ошибается, умышленно крадёт часть фактов нашего с Севером прошлого. Я вижу, что говорит ей меньше, чем знает обо мне. А знает он немало и не прошибаем в своих суждениях.

Хотелось бы избавиться от обтекаемости.

Нечего мне ожидать от разговора. Истина будет скрыта, а лживых полунамёков я уже наглоталась, что не продохнуть. Стошнит ими.

— Может, поднимемся к нам. На улице разговаривать не очень удобно, — не вовлекаясь в поставленные Дамиром рамки, девушка протягивает мне руку для пожатия.

Боюсь, в ответ на вежливый жест, охраняющая зверюга, сомкнёт челюсти у меня на запястье. Брешь в его приоритетах явная: рвать в лохмотья каждого, кто посягнёт притронуться, всех без исключения.

А я ему не нравлюсь. Когда успела встать поперёк горла, мы ведь не встречались лично. Остаётся секретом, но чувствуется отторжение.

— У меня дочка спит в машине, — мягко улыбаюсь ей, и она сама хватает мои зависшие на полпути ладони, — Мне нужно поговорить с Тимуром, передай ему от меня послание.