Чтение онлайн

Нескромные руки. Летящая на пол одежда. Загадочный лунный свет, падающий сквозь оконный проем на нетронутую постель. Большой, лукаво улыбающийся игрушечный ежик на тумбочке.

– Я…

Он не дал ей закончить фразу. Слова утонули в мягком, опьяняющем поцелуе.

Он нежно водил губами по ее рту, то едва прикасаясь, то властно и настойчиво отвечая на ее поцелуи, ласкал ее тело, деликатно оставив на нем лишь тонкую ткань лифчика и кружевные трусики. Покрывая ласкающими требовательными поцелуями ее шею, плечи, он спускался все ниже, к груди. Он держал ее в объятиях, и Тая чувствовала пьяняще-нескромные прикосновения его рук, ласкающих ее грудь через тонкое кружево. Наконец, видимо решив, что больше не должно быть препятствий, запутавшись в тонкой вязи бретелей и кружева, Обнаров рванул ткань, и она податливо раздалась. Он удовлетворенно улыбнулся, почувствовав, как Тая затрепетала в его объятиях, когда он прикоснулся кончиком языка к ее напрягшемуся соску, накрыв его потом горячим поцелуем. Не убирая руки от ее обнаженной груди, он вновь стал целовать ее губы, ставшие чуть припухшими и сухими от нахлынувшего желания. Одежда стала ненужной. Она сбросила на пол его пуловер, за ними последовали джинсы. Он подхватил ее на руки и положил на кровать.

– Боже! Ты так прекрасна! – прошептал Обнаров, лаская ее уже беззащитное тело, даря ему россыпи самых нежных, самых ласковых поцелуев.

Он заставил ее судорожно застонать в сладостной истоме, когда до легкой боли сжал ее груди, искусно лаская языком соски. Тая изогнулась дикой кошкой, запрокинула голову, подставляя изящную длинную шею его поцелуям, потом всем телом подалась вперед, с силой прижалась к нему, припала к его губам. С глухим стоном Обнаров оторвался от нее. Он стал целовать ее живот, ласкать шелковистую кожу бедер. Наконец, его проворные пальцы скользнули под ее маленькие кружевные трусики. Она вскрикнула, Обнаров заглушил этот возглас восторга долгим, тягучим поцелуем.

Чутко ощутив ее состояние, Обнаров остановился, осыпал поцелуями мягкую выпуклость ее живота и нетерпеливым движением снял с нее трусики.

Тая притянула его к себе, заставила вжать свое тело в кровать.

– Родная моя, любимая моя, нежная моя… – шептал он, обжигая ее ухо горячим дыханием.

Он откинул прочь из-под ее головы мешавшие подушки, властно обнял за талию, на секунду замер, и словно небо обрушилось на землю. Она задохнулась восторгом, застонала, он заглушил этот стон нежнейшим поцелуем.

– Я люблю тебя… – шептал он. – Люблю тебя…

От того, как она была нежна и доверчива, как открывалась перед ним, у него кружилась голова, и сердце накрывала душная волна нежности. Он любил ее бережно, не позволяя себе бешеного ритма страсти, заботясь сегодня о ней, и только о ней.

Обессиленные, счастливые, они лежали обнявшись.

– Я люблю тебя, родная моя. Люблю тебя, моя милая девочка… – шептал он ей на ушко.

– Я совсем не понимала, как надо, правда? – чуть смущенно произнесла она.

– Ты мне подарила неземное блаженство, – он поцеловал ее, благодарно и нежно. – Я испытал самое сильное наслаждение, какое только может испытать мужчина.

Тая теснее прижалась к нему.

– Ты не уйдешь?

– Никогда…

Она очень быстро уснула на его плече.

Обнаров смотрел, как она спала, доверчиво, точно ребенок, прижавшись к нему, чувствовал ее тепло, слышал биение ее сердца, ощущал приятную тяжесть ее тела. Он был счастлив. Он не мог, не хотел засыпать, не желая отказываться от наслаждения ощущать ее. Скоро его правая рука и плечо затекли. Не обращая внимания на боль, он стал ждать, когда это пройдет, и незаметно уснул.

– Да! Мы сделали это! – вскинув руку, выкрикнул Сергей Беспалов.

Его голос эхом отозвался в огромном пространстве съемочного павильона киностудии.

– Молодец, Старый! Могёшь! Могёшь, обормот! – Беспалов по-дружески обнял Обнарова за плечи.

– Великолепно! Надо этот вариант оставлять, – все еще неотрывно глядя на погасший экран просмотрового монитора, сказал Талгат Саддулаев.

– Если режиссеру нравится… – Обнаров поднялся, потянулся, хрустнув косточками, обернулся к Мелехову. – Антон, ты – сопродюсер. Ты-то чего молчишь?

Мелехов пожал плечами.

– Костя, я согласен с Талгатом. Последний вариант и покажем англичанам. Здесь у Роберта Скотта так романтично глаза сияют. Эпизод прощания с Кэтлин – просто фейерверк чувств.

– Ну и славно, – кивнул Обнаров. – Дина! – крикнул он костюмеру. – Пожалуйста, примите мундир и проверьте верхнюю пуговицу. По-моему, я ее почти оторвал. Прорезь петли слишком узкая.

– Талгат, мы обедать-то сегодня будем? – спросил Сергей Беспалов режиссера.

– Надо. Уже башка не варит. Надеюсь, наши английские коллеги оставили нам хотя бы по корочке хлеба.

– Все. Обедать! Братцы, обедать!

Саддулаев поискал взглядом Обнарова.

– Переодеваться пошел. Костя не может позволить себе появиться в кафе в нижнем офицерском белье.

– У Андрюхи Шерстнёва такой проблемы не было, – сказал Мелехов. – Думаю, англичане правы, что настояли на его замене. Внутренний стержень у него не тот. Личность не сыграешь. Опять же, с его мутным глазом, да с похмелья…

Саддулаев усмехнулся, пригладил короткую густую черную с проседью бороду.

– Антон, тот скандалище у меня в печенках. Конечно, обидели Шерстнёва, слов нет. Идея-то его. Под него и сценарий писали, и уже часть материала отсняли. Но это не наше решение и тем более не Обнарова. То, как он обещал разобраться с Костей – ни в какие рамки! Стыдно слушать было и страшно.

Мелехов взъерошил волосы, потер затылок, точно его нещадно ломило.

– Устал я от его загонов, если честно. Говорил же: или работай, или водку лакай! Все без толку. Теперь бегает, кулаками машет.

Саддулаев распахнул дверь в кафе, обернулся к Мелехову.

– Правило помнишь?

– Обижаешь, Талгат. В кафе – ни слова о работе.

– Коstya! Come to us, to our table! [10] – приветливо махал рукой Шон Олбрэн, увидев в дверях кафе Обнарова. – It’s not merry without you. [11]

Англичане сидели шумной компанией, сдвинув вместе три столика.

– Sorry, Shon. Maybe a bit later. I’ll have to speak to my friend Sergei. Thank you for invitation. Sorry, again [12] , – ответил Обнаров.

Он прошел к столику в дальнем углу зала, где с уже принесенным официанткой заказом его ожидал Сергей Беспалов.

– Шута нашли… – мрачно усмехнулся Беспалов. – Садись ешь, пока окончательно не остыло.

– Не нуди. Нормальные ребята.

– Ага. Судя по гонорарам, точно. Этот английский у меня в печенках. Зубрю, зубрю… Все зря. Сказать без зубрежки ничего не могу!