Обнаров
Шрифт:
Обнаров остановился, чуть виновато взглянул на девушку.
– Вы попутчика себе неправильно выбрали. Я слишком пьян для таких приключений. Я банально хочу уснуть, и чем скорее, тем лучше. Где – на сене или за рулем – не имеет значения.
– За руль вам нельзя. Так что у вас нет выбора.
Выбрав скирду у реки, вдалеке от дороги, со смехом, шутками и прибаутками они не без труда влезли наверх.
– Вот это да! Никогда не думала, что лазание по скирдам сродни альпинизму!
По шаткой плоской верхушке Лиза осторожно пробралась к другому краю, откуда открывался вид на реку.
– Кому рассказать, чем я занималась на рок-фестивале в два часа ночи, не поверят! Мама моя! Красота-то какая! Костя, идите сюда. К черту Москву! Я хочу жить здесь, на этой скирде.
Ответом была тишина.
Лиза обернулась, но никого не увидела.
– Эй! Обнаров? Ты вниз упал, что ли? Ты где?
Она прислушалась, но никто ей не ответил. Кругом было по-прежнему тихо. Лишь из-за леса далеким эхом еще доносились звуки не спящего рок-фестиваля.
Подгоняемая страхом остаться наедине с деревенской экзотикой, опасливо ступая по шаткой вершине, Лиза пошла назад.
– Нет, мужики меня поражают! Такая роскошная природа, такая роскошная ночь, такая роскошная женщина рядом, а он спит!
Обнаров спал, упав ничком на мягкое душистое сено.
– Обнаров-Обнаров… Мы так не договаривались!
Лиза потрясла его за плечо, но результата не было. Она обиженно надула губки, потом перекатила спящего Обнарова на бок, надела его ветровку и улеглась радом.
– Замерзну здесь, ты будешь виноват! Незабываемая ночь! Сказка!
Лиза поежилась. Было холодновато. Не видя другого способа согреться, она закопала в сено себя и Обнарова, и, довольная теплу, уснула.
Первый луч только что показавшегося из-за горизонта солнца прорезал туман и осторожно крался по сену к спящим. Еще чуть-чуть, еще мгновение – и, потеряв осторожность, солнечный луч заскользил по лицу, коснулся сомкнутых век. Лиза попыталась спрятать лицо, но потом, точно решив посмотреть, что же ее разбудило, открыла глаза и прищурилась, глядя на солнце. С минуту она соображала, что к чему, потом, будто вспомнив что-то важное, обернулась к мужчине.
Обнаров спал, лежа на спине. Осторожно, точно подражая солнечному лучу, Лиза приблизилась к нему, несмелой рукой убрала от его лица травинки, потом склонилась и легко, едва прикасаясь губами, стала целовать. Его дыхание на мгновение замерло, потом перестало быть ровным. Вдруг его правая рука легла ей на талию, левой он обнял ее, прижал к себе и стал целовать, жарко, неистово, страстно. От его ласк, от его нежности она шалела, возносилась к зардевшимся рассветом небесам. Лиза была готова поклясться, что никогда у нее не было ничего даже отдаленно похожего ни с одним мужчиной. Когда накал страсти стих, она не удержалась, расплакалась, как маленькая девочка. Он оставил ее. Он просто куда-то исчез, словно мираж, словно сладкое наваждение. Она так и не смогла найти его в тот день. Его просто нигде не было.
Сбежав от Лизы, Обнаров долго шел по берегу, потом долго плавал в подернутой утренним туманом реке, потом долго сидел на берегу и курил. Душа металась, мысли тоже.
С одной стороны, он испытывал стойкое чувство вины перед женой. Он хорошо помнил то чувство щенячьего восторга, когда, еще в полудреме, подумал, что его целует она. Потом ощутил, увидел другую, но не смог остановиться. По его меркам это была измена. Ее черный осадок колыхался в душе и отравлял утро полынной горечью. С другой стороны, было легко и радостно. Он очень хорошо понимал, что смог пережить самый тяжелый отрезок своей жизни, что казавшийся ему бесконечным кошмар закончился. Нет, любовь к жене никуда не ушла, это было свято, к этому было нельзя прикасаться. Но боль и горе… Теперь он мог с этим жить. Теперь он точно знал, что жизнь продолжается.
Лиза нашла его в театре, на репетиции, спустя неделю. Дождавшись паузы в репетиции, подошла.
– Привет!
– Привет! Превосходно выглядишь!
– Ничего, что я врываюсь в твой график?
– Снова хочешь предложить мне работу?
– Костя, у меня есть два билета на премьеру. Сходим?
– Сходим. Весь вопрос, когда? Если у меня репетиция или гастроли…
– У тебя нет репетиции. Я предварительно уточняла.
Он улыбнулся и этой предупредительности, и этой настороженности, с которой Лиза смотрела на него, где явно читался страх, что он откажет.
«Если жизнь продолжается, тогда…» – подумал он.
Они пошли на премьеру.
Начиная с того момента, как они вошли в холл, и до того момента, как погас свет в зрительном зале, их преследовало назойливое внимание фоторепортеров, буквально не дававших и шагу ступить.
После кино он пригласил ее в ресторан, возле которого осталась дежурить пара-тройка папарацци. Потом отвез домой.
– Зайди, – попросила она.
– Не сегодня. Спокойной ночи. И…
– Что? – с надеждой спросила она.
– Спасибо за вечер. В кино не был тысячу лет!
Она кивнула, улыбнулась.
Рванув с места, Обнаров уехал. Лиза стояла на дороге и смотрела вслед машине.
– Ты не сказал, что тебе было хорошо со мной. Ты сказал, что в кино не был тысячу лет… – с сожалением прошептала она.
Через день, после репетиции, в его гримерку зашел Беспалов. Он бросил на колени Обнарову стопку газет.
– Почему я не в курсе? Я стараюсь вытащить тебя из депресняка, я из кожи вон лезу, а у тебя, оказывается, все тип-топ!
Обнаров взял газету. На снимках был запечатлен и кинозал, где сидели рядом он и Лиза, и ресторан, где за столиком они же о чем-то весело болтали.
– У тебя, Серый, с головой все в порядке? Это ты специально для меня собирал?
– Это я у своей доченьки спер, пока она в музыкальной школе. Кстати, надо вернуть, иначе мне голову-то оторвут. У нас же тобой вся комната оклеена.
– Хорошо, не туалет. Такого б насмотрелся…
– Смешно. Слушай, за что тебя женский пол так любит?
– Ты хочешь это обсудить? – едва сдерживая раздражение, спросил Обнаров.
– Ладно… Ладно! Я рад за тебя! – Беспалов сгреб друга в объятия, тряхнул. – Наконец-то наладится твоя половая жизнь! Не зря я тебя потащил на рок-фестиваль. Не зря! Рассказывай, как девчонка? Что было, чего не было? После ресторана к тебе, к ней?
В ответ Обнаров спокойно и уверенно послал Беспалова и его «макулатуру» на популярные три буквы.
Ах, Лиза… Лиза…
Потом они встречались еще несколько раз. Вездесущие журналисты уже приписали им роман. Как раз в тот момент, когда Лиза стала строить планы совместного отдыха в предстоящие свободные недели, он честно сказал ей: