Обнаров
Шрифт:
Беспалов обнял друга за шею, потрясая растопыренной пятерней перед его лицом, стал орать в ухо:
– Костик, ты только почувствуй! Почувствуй!!! Это же драйв! Это же супер! Это же адреналин! Это же… От этого даже бабу хочется!
– Уходим, я сказал! Водяра это, а не адреналин! Для сплетен более чем достаточно!
Обнаров рванулся, чтобы уйти, и тут же нос к носу столкнулся с Лизой.
– Привет! А мы решили к вам присоединиться. Можно? Это моя подруга – Галя.
– Привет, девчонки! Не только можно, но и нужно! – Беспалов одарил девушек масляной улыбкой и обнял сразу обеих.
– Надеюсь, вы не будете скучать, – сказал Обнаров и стал пробираться сквозь толпу вдоль сцены к выходу.
В толпе его за руку поймала Лиза.
– Возьмите меня с собой! – сквозь грохот музыки крикнула она. – Я боюсь одна пять километров по лесу до машины.
Вместе они выбрались на тянувшуюся вдоль реки проселочную дорогу. Толпа осталась позади. Рок тоже. Сюда, к лесу, музыка долетала негромко и приятно.
– Безобразие какое-то! До машины идти и идти. Могли бы хотя бы для нас исключение сделать, – сетовала девушка.
– Обувь у вас точно не для ходьбы по проселкам, – сказал Обнаров, глядя в свете фар милицейской машины на ноги девушки, обутые в замшевые туфли на шпильке.
Она виновато улыбнулась.
– Хотелось вам понравиться.
– Не такой же ценой!
Оба рассмеялись.
– Извините. Константин Обнаров? – милиционер козырнул.
– Да. Что случилось?
– Можно нам автограф? Понимаете, мы – в оцеплении. Подойти нельзя…
– Конечно. Как зовут?
– Лейтенант Сергей Иванов и младший лейтенант Вадим Началов.
Милиционер протянул Обнарову планшет.
– Простите, Лиза. Это недолго.
– Ничего-ничего! Мне, в отличие от многих, нравится чужой успех.
Написав несколько теплых слов, Обнаров расписался и протянул планшет милиционерам.
– Ух ты-ы!!! – прочитав пожелания, радостно, наперебой воскликнули те. – Спасибо! Может, вас подвезти? До машин далеко.
– Что до меня, то я пешочком. Лиза? – Обнаров вопросительно смотрел то на туфли, то на девушку.
– Я с вами. Не поеду!
– Спасибо. Мы пройдемся. Спокойного дежурства!
Миновав милицейский кордон, они окунулись в ночь, черную, густую, точно черная школьная гуашь. От реки тянуло приятной свежестью, и после палящего дневного солнца это было как нельзя кстати.
– Достаньте вашу фляжку, – вдруг попросила Лиза. – Я бы сделала пару глотков. Надеюсь, там еще осталось…
Обнаров открыл и подал фляжку девушке. Она остановилась, поднесла фляжку к губам.
– Ваше здоровье!
Сделав несколько глотков, Лиза тряхнула головой.
– Ой, крепко! Ваша очередь.
Обнаров взял из рук девушки фляжку и сделал один большой глоток.
– Знаете, Костя, я настаивала на том, чтобы именно вы были ведущим на открытии этого рок-фестиваля.
Обнаров вытер губы тыльной стороной ладони.
– По-моему, Серега отлично справился.
Лиза остановилась, в обманчивом лунном свете попыталась заглянуть в глаза Обнарову.
– На Беспалова я согласилась, надеясь, что встречусь с вами.
– Помилуйте, чем заслужил такой интерес режиссера-постановщика?
– Не нужно иронии. Вы мне интересны. Скажем так. Для начала.
Лиза звонко рассмеялась, глядя на его озадаченный вид. Без объяснений она взяла Обнарова за руку и по некошеной траве потянула за собой, к реке.
Берег был тихим, безлюдным. Над водой легкой дымкой висел белесый туман. На другом берегу заливисто пели соловьи, в луговой траве трещали кузнечики, а в заводи неподалеку бархатным хором ворчали лягушки.
– Хочу купаться! – объявила Лиза. – День был жарким в прямом и переносном смысле. Идемте? Речка чистая, дикая. Таких почти не осталось.
– Змей не боитесь?
– Я очень хочу деревенской экзотики.
Лиза принялась раздеваться. Обнарову вдруг стало скучно от известного наизусть сценария. Он зевнул, сел на лужайке у самой воды, достал фляжку и, приложившись к горлышку, допил все до последней капли.
Вероятно, оттого, что с самого утра сегодня пили, причем усердно и регулярно, происходящее показалось Обнарову ирреальным. Красивый женский силуэт в лунном свете по колено в воде, всплеск, за ним восторженный вскрик: «Ой, как хорошо!». Дальше звонкий русалочий смех. Он смотрел, как Лиза плавала, потешно фыркая и плескаясь, как ребенок. Эти звуки, эта картинка были для него непривычными, забытыми, как и сами женщины.
«Я в монахи не записывался, как некоторые…» – вспомнился вдруг сарказм Беспалова.
За два года, прошедших после смерти жены, с женщинами он так и не начал каких либо отношений. Не почему-то, не из-за чего-то – просто не грело.
– Костя, дайте мне руку!
Он подал руку девушке, помог забраться на берег и только тут заметил, что она совсем обнажена.
– Нравится? – перехватив его изучающий взгляд, спросила Лиза.
– За перелеском есть скирды сена. Тоже деревенская экзотика.
Обнаров подобрал с травы ветровку, и более не говоря ни слова, пошел к дороге.
В перелеске их одолели стаи голодных комаров. Они наломали березовых веток и шли, то и дело обмахиваясь этими вениками. За перелеском дорога уходила в низину, к заливным лугам. Низина была укутана плотным туманом. Туман был слоистым, рваным и от того похожим на застывшие морские волны. Из тумана, точно гигантские корабли, темными силуэтами выступали скирды.
– Должно быть, здорово спать на сене. Пряный запах высушенной солнцем травы… Живая, чуть покачивающаяся под тобою постель… Вверху звезды, луна… – Лиза раскинула в стороны руки, вдохнула полной грудью. – Я хочу затеряться в этой деревенской идиллии.