Чтение онлайн

— Учитывая, насколько идеально они архивировали всю свою бумажную ерунду, им явно было наплевать на маркировку файлов или создание каких-либо индексных матриц. Честно говоря, мне хочется заявиться к вам домой и врезать Атласу в его самодовольное лицо богатого мальчика — в надежде, что его придурковатые предки это почувствуют. Но мне всё-таки нравится, что моя душа на месте, так что, наверное, это не лучшая идея, — съязвил Сойер, когда я зашёл к ним домой проведать Киерана и пообедать с Сейдж.

К сожалению, даже при полном внимании Феликса и целительных способностях его Привязанной восстановление Киерана идёт медленно. Каждая кость в его теле была раздроблена, а это не из тех травм, что быстро заживают. Стресс, который это вызвало у Сейдж, снова пробуждает во мне жажду крови.

Единственным плюсом является то, что Вик взял на себя большую ответственность перед своей Группой Привязанных и сообществом, прекрасно заменяя Грифона на тренировках Так — без жалоб и без потребности в похвале. Я понимаю, почему он был таким отличным кандидатом в Так-команды, когда учился в Дрейвене. Несомненно, он сам по себе лидер. Даже несмотря на ту тень, что нависла над их домом из-за травм Киерана, я вижу, насколько сплочённой и устойчивой стала Группа Привязанных Сейдж.

Это огромное облегчение для меня, хотя я и беспокоюсь за Киерана. Смерть Вивиана всколыхнула старые травмы, которые я надеялась оставить в не промаркированных коробках, задвинутых в дальний угол сознания, чтобы никогда больше их не открывать, — и вот мы здесь.

Нокс и Сойер — не самая очевидная пара для совместных миссий, однако вся работа, которую они проделали, принесла плоды. Разбор файлов Бэссинджер — как цифровых, так и бумажных копий, которые Нокс сумел классифицировать и безопасно доставить домой, — стал для них обоих полноценной работой.

Вдобавок к этому, благодаря воспоминаниям, которые Корвус передавал Ноксу, план стал ему предельно ясен. Проблема в том, что он ненавидит этот план настолько сильно, что неделями ищет что угодно другое.

Ничего другого не находится.

Как только он принимает, что это наш единственный вариант, ему приходится обсудить это с Нортом и со мной. Он делает это до того, как рассказать остальной нашей Группе Привязанных, и уже одно это вызывает у меня тревожные звоночки.

— Ни при каких обстоятельствах моя Привязанная не будет использоваться как приманка. Найдите новый план, — говорит Норт самым жёстким и твёрдым тоном, какого я никогда не слышал в адрес нашей Группы Привязанных, не говоря уже о его брате. Но Нокс не реагирует на это: он просто скрещивает руки и вызывающе поднимает подбородок.

Это боевая стойка, которую я слишком хорошо знаю, и я начинаю мысленно готовиться к последствиям этого разговора. Я уже понимаю, что он будет ужасным.

— Ты говоришь так, будто я собираюсь её одурманить и подвесить где-то, как пушечное мясо. Я не об этом. Информация, которую собирали Бэссинджер, совпадает с тем, что сказал Корвус. Бог Боли использует свою силу как ловушку, чтобы разъединить нас; он всегда так делает. Именно это он и собирается сделать, Норт. Он вбьёт клин между нами, как только заманит нас в ловушку. Как только он оставит Олеандр одну, он убьёт её.

Норт качает головой:

— Не сможет. Сейчас мы сильнее его. Нас шестеро, а он один. У него нет шансов взять верх над нами.

Он звучит не самонадеянно, а просто уверенно, излагая факты, которые Богосвязанные повторяли нам снова и снова. Но я всё равно чувствую ту же тяжесть тревоги в животе.

Мы будем сильнее Богосвязанного — Бога Боли — благодаря нашим Узам, но выживем ли мы? На данный момент у нас нулевой процент успеха на сотни жизней, так что я не испытываю особого оптимизма, даже понимая разницу между этой жизнью и прошлой. Я чувствую себя сильнее, чем когда-либо, но кто знает, достаточно ли этого?

Кто знает, будет ли этого когда-нибудь достаточно?

Нокс не отрывает взгляда от Норта, словно прожигая в нём дыру, делая всё, что нужно, чтобы выиграть этот спор:

— Бог Боли воспользуется этим против нас. Она использует нашу уверенность против нас. Мы оба это знаем, потому что именно так поступили бы мы сами. Как бы нам ни хотелось думать иначе, она умна. Достаточно умна, чтобы так долго выживать и начать целое движение среди одарённых, скрываясь и накапливая ресурсы против нас. Она снова и снова манипулировала сильнейшими в нашем сообществе. Если мы позволим своему эго вмешаться в этот разговор, она снова победит.

Норт качает головой, затем его взгляд ловит мой, и он снова качает головой:

— Риск слишком велик. Найдите другой план. Пошлите меня… или тебя. Пошлите любого из нас, мне всё равно. Только не Олеандр.

Мои Узы покалывает в груди от одной мысли об этом, но я понимаю лицемерие ситуации. В тот момент, когда Нокс предложил использовать меня как приманку, я была готова броситься в опасность, от которой сейчас кровь Норта стынет в жилах — это отчётливо видно по его лицу.

— Она не придёт за одним из нас, и ты это знаешь. Она всегда сначала забирает Вечную. Единственный способ, которым она может нас победить, — это сначала забрать Вечную. Сотни жизней — она всегда идёт за ней. Почему, ты думаешь, она охотилась на родителей Олеандр, как только узнала о её способностях? Почему, ты думаешь, она хотела разорвать её на куски? Дело не только в Сайласе Дэвисе, ты же знаешь. Она была просто идиоткой, которая потеряла её, с точки зрения Бога Боли. Нравится тебе это или нет, брат, всё всегда сводилось к Олеандр. Даже сейчас мы не можем этого отрицать… как бы сильно ни хотели.

Норт снова качает головой, опираясь руками на стол и перебирая бумаги, словно «План Б» может внезапно возникнуть из этих слов. Но всё, что смотрит на него в ответ, — это чёрные чернила.

С Ноксом в таких вопросах спорить бесполезно, и мы оба это знаем. Он исследователь. Он всегда был счастливее всего, когда терялся в книгах и данных, выстраивая для нас путь, убедившись, что проверил все углы. Если он говорит, что использовать меня как приманку — единственный способ, мне на самом деле больше ничего не нужно слышать.

Я ему доверяю.

Я доверяю ему — не только потому, что он мой Привязанной, но и потому, что я видела его истинную сущность. Я видела каждый момент его жизни, каждую секунду вплоть до этого мгновения. У меня нет сомнений: он не стал бы предлагать это Норту, если бы существовал другой путь, и уж точно не стал бы этого предлагать, если бы не считал, что мы можем победить. Он по-прежнему сидел бы в той маленькой архивной библиотеке, ища лазейку.

Если он считает, что это необходимо, — этого достаточно для меня.