Чтение онлайн

У меня пока не хватило смелости спросить Грифона, нет ли здесь какого-то скрытого мотива.

Я уверена, что он должен быть, но вместо этого сосредотачиваюсь на том, что это значит для того, что будет дальше с Богосвязанным. С тем, который владеет Болью и, по сообщениям, сошёл с ума из-за многих лет перерождений. С тем, кто убил Нокса, нацелившись на Норта, и с радостью пожертвовал своим братом вместо него.

У меня ощущение, что нам понадобится вся сила, которую мы сможем заполучить.

Я наблюдаю за Грифоном, пока он внимательно изучает новобранцев. Это одно из моих любимых занятий — угадывать, что он думает об их прогрессе, прежде чем он откроет рот. Мне нравится проверять, могу ли я читать его так же хорошо, как остальные читают меня. Меня удивляет, насколько быстро я научилась понимать своих Привязанных так же хорошо, как и саму себя.

Реакции в эти дни почти никогда меня не удивляют. Даже когда меня что-то застаёт врасплох, сейчас я чувствую такую уверенность в наших отношениях — и индивидуальных, и коллективных. Я точно знаю, какое место занимаю рядом со всеми ними, и нет ничего более невероятного, чем работать всем вместе как сплочённой единице.

Я жду, пока не убеждаюсь, что Грифон слишком занят и не заметит, здесь я или нет, а затем направляюсь обратно к офису Норта, оставляя его с коротким, вежливым кивком. Я замечаю мрачный взгляд в его глазах, когда он смотрит, как я ухожу. Знаю, что он куда более расположен к публичному проявлению чувств, чем Норт, но всё равно кажется совершенно неуместным делать это на глазах у его Так-команды. Особенно в нескольких метрах от того места, где всё ещё стоят цветы мемориала Вивиану, — они понемногу прибавляются каждый день, пока сообщество продолжает его оплакивать. Если я смотрю на них слишком долго, у меня перехватывает дыхание, и я опускаю голову, входя в здание.

Внутри несколько оперативников, пара из них переодевается в раздевалке, но каждый из них улыбается и почтительно кивает мне, пока я молча иду к лифту.

Мне немного больно внутри от осознания, что именно смерть Вивиана сплотила людей вот так. Когда двери открываются в офис Норта, я нахожу его сидящим за столом и работающим над планами для голосования в совете. Рядом с ним стоит чашка кофе размером с мою голову, уже наполовину пустая, а злобное бормотание себе под нос точно даёт понять, насколько хорошо всё идёт.

— Ни за что не пойму, как можно столько способов придумать, чтобы жульничать на голосовании. Коррупция в этом мире просто поражает.

Я улыбаюсь и качаю головой:

— Ты всегда говорил, что я наивна, думая, будто люди могут быть хорошими. Похоже, ты сам запутался.

Он кладёт ручку на стол и откидывается назад, поднимая руки над головой и потягиваясь, — и я на мгновение наслаждаюсь этим видом. Его длинные линии, даже скрытые под костюмом, радуют глаз.

Его голос звучит для меня соблазнительно тягуче:

— Я прекрасно знаю, что люди всегда будут коррумпированы. Просто меня бесит, что разбираться с этим приходится мне.

Я выдыхаю и подхожу к окну, глядя на ряды оперативников, которых гоняют по тренировочным матам. Я наблюдаю, как сын одного из семей Высшего уровня использует свою телекинетическую силу, чтобы отбросить кого-то от себя, восхищаясь его способностью это делать.

Мои Узы тихо дремлет в груди, набираясь энергии для грядущего, и я не трогаю её. Она всегда лучше всех знала такие вещи, даже когда не умела сообщить мне об этом.

Старая помощница Норта, Пенелопа, — идеальный пример этого.

Ненависть и абсолютное отвращение, которое Узы испытывала к ней ещё до того, как поняла почему, — это то, что мы никогда не должны были игнорировать.

Мысль о том, что в его ближайшем окружении так долго находился зарождающийся носитель божественных Уз, теперь вызывает у меня озноб — так же, как и недавняя встреча с Элементалем. Я наблюдала за всей битвой глазами своих Уз. Вид Пенелопы с раскинутыми руками, с глазами, светящимися чёрными пустотами, снова вывел меня из себя.

Я очень старалась не тыкать Норта носом в это, но, вероятно, только из-за смерти Вивиана.

— Ты правда так беспокоишься о коррупции сейчас, учитывая, как все себя ведут?

Он слышит обиду в моём голосе, поэтому подходит ко мне сзади, обнимает за талию и притягивает ближе к себе, наблюдая за тренировкой вместе со мной:

— Дело не только в Вивиане, Привязанная. Ещё и в роспуске совета. Понимаешь? Многие из тех мужчин и женщин внизу считали, что не могут присоединиться к Так-командам из-за наследия своей семьи. Если они отправятся на миссию и погибнут, кто займёт их места в совете? Что будет с их семьями? На всех них лежит огромная ответственность, которую я отлично понимаю. Роспуск совета и переход к народному голосованию многое изменили для некоторых из этих ребят.

Я хмурюсь, глядя в окно, но знаю, что спорить с Нортом бессмысленно. Он бы мне всё равно не солгал — в этом нет смысла.

Я бормочу себе под нос:

— Так что теперь они просто могут отправляться на миссии и погибать, не думая о том, что подумают их родители? Это тоже звучит довольно безумно.

Он смеётся и наклоняется, чтобы поцеловать меня в плечо:

— Не думаю, что кто-то из них верит, что погибнет на миссии, Привязанная. Особенно те, кто ещё никогда там не был. Есть безрассудство, которое покидает их лишь после нескольких миссий. У меня нет сомнений, что некоторые используют это как платформу для предвыборной кампании. Они планируют сходить на несколько миссий, а потом баллотироваться на следующее место в совете, используя свой опыт как основу программы. У многих, без сомнения, есть скрытые мотивы, но Грифон нашёл горстку тех, кто искренен. Плюс, силы, которые они все приносят, полезны, независимо от того, что привело их сюда. Откровенно говоря, сейчас мы не можем себе позволить быть разборчивыми.

Я вздыхаю и откидываюсь в его объятиях, позволяя голове опуститься на его грудь и наслаждаясь тихим моментом с ним.

Одним из наших последних.

***

Я удивлена, но не до конца шокирована, когда следующая часть нашего плана складывается благодаря работе Сойера и Нокса.

И Сойер, и Сейдж делились со мной впечатлениями о совместной работе, и я удивилась, насколько спокойно и небрежно Сойер об этом говорил. Он раздражался только из-за неорганизованности Бэссинджер в том, что касалось их цифровых записей.