Наследник
Шрифт:
— Какая же ты, Зойка, бестактная, — проговорила Маша, утирая слезы. — Если нет мужа, то
ребенок принадлежит матери! Только своей матери...
Долгими бессонными ночами Маша думала о своей судьбе, думала она об этом и на работе, и на
дежурстве в госпитале. Поглядев на себя повнимательней в зеркало, она испугалась. Лицо осунулось,
побледнело, глаза ввалились и стали похожи на глаза какой-то знаменитой грешницы, которую она
видела в Третьяковке на какой-то знаменитой картине...
Однажды, уходя в ночную смену, мать, как бы между прочим, сказала:
— Не убивайся и не терзайся! Я все знаю.
Маша испуганно на нее посмотрела.
— Да, да, все знаю! — повторила мать. — Этого надо было ожидать... Но раз так, значит так!
Ничего не поделаешь, будем рожать!
Маша зарыдала и бросилась на шею матери. В голове мелькнула догадка: "Зойка сказала.
Молодец".
* * *
В декабре сорок третьего гвардии старший лейтенант Дружинин был выписан из госпиталя и
направлен в распоряжение штаба 4-го Украинского фронта, который располагался в Мелитополе.
Штабной майор говорил:
— Вы гвардеец и желаете, естественно, попасть в гвардию. Я все понимаю. Но не огорчайтесь.
Есть все основания полагать, что славная артдивизия, в которую Вас назначаем, в самое ближайшее
время станет гвардейской.
Виктор ответил майору, что очень хотел вернуться в свою родную дивизию, но, коль скоро она на
другом фронте, — то ему в таком случае не так уж и важно, в какую часть он попадет.
— Вы абсолютно правы, гвардии старший лейтенант. Ведь гвардейцами становятся в боях. Что же
касается денежного довольствия, то... не за деньги воюем. Не так ли?
Виктор даже и не думал о "гвардейской надбавке" и слова майора его обидели.
— Извините, товарищ майор, — сказал он, — но зачем Вы так? Разве я давал повод?
— Ну, ну, ну. . Молодо-зелено. Не надо обижаться, голубчик. Дело ведь житейское. И я обязан был
Вам напомнить...
В тот же день на попутном грузовике Виктор добрался до штаба своей новой дивизии. А утром с
приказом в кармане уже прибыл в распоряжение артполка, куда был назначен командиром батареи.
Полк понес большие потери в предыдущих боях и находился на отдыхе и пополнении. Командир
полка, молодой подполковник, выслушав рапорт гвардии старшего лейтенанта Дружинина, подробно
расспросил его об учебе и прошлой службе, потом коротко рассказал о боевом пути полка.
* * *
Снег скрипел под ногами и сверкал в лучах восходящего солнца, слепил глаза. Деревянный сруб
колодца, покрытый слоистым льдом и сосульками, тоже сверкал на солнце и был похож на кряжистый
алмазный пень. Над трубами занесенных снегом приземистых хат вытянулись длинные белые дымы.
Виктору почудилось, что это вовсе и не хаты, а тяжело груженые корабли, с трудом пробивающие
себе путь сквозь сугробы снежного океана. Он бы, пожалуй, не очень удивился, если бы в этот
момент навстречу ему вышел белый медведь...
Но вместо белого медведя навстречу ему от колодца шел старик в рыжем, по колено, тулупчике, на
голове его красовалась военная фуражка с красным околышем. Он сильно покачивался под тяжестью
коромысла, на котором плескались два ведра воды. Подойдя к Виктору, он приложил руку к фуражке
и сказал тонким голоском:
— Здравия желаю, товарищ командир.
— Здорово, дедушка Щукарь, — ответил Виктор, улыбаясь своей шутке. — А где тут начальство
живет?
Старик остановился, неспеша поставил ведра на снег, повернулся к Виктору и заморгал:
— Хто, хтоя?! Виктор засмеялся:
— Я назвал Вас дедушкой Щукарем, не слыхали о таком?
Старик собрал на лице пучки хитрых мелких морщинок и запищал:
— Об нем-то? Как не слыхать! Очень даже наслышаны. То ж мой кровный сродственник. — На
этот раз, от неожиданного ответа, заморгал Виктор.
— Он, стало быть, Щукарем зовется, — продолжал дед, — а я — Пискарем. У меня голос тонкий.
А курить у Вас не найдется? — спросил дед.
— Найдется, — улыбнулся Виктор. — Старик ему понравился. — Где же тут, дедушка,
начальство-то живет?
— Так то ж майор, товарищ Сапрохин?
— Вот, вот. Точно, он самый.
— Он на постое в доме, что у школы. — Виктор помог деду водрузить на плечи коромысло с
ведрами и поддержал его для сохранения равновесия, когда тяжелые ведра качнули деда к забору.
— А тебе удача будет, сынок, — подмигнул он Виктору, — две полных цибарки повстречал.
— Да еще и с дедом Пискарем познакомился, — подмигнул ему Виктор. — Дед рассмеялся
тонким смехом: — Я шутковать тоже большой любитель. У нас ведь род шутейный. Ну, бывай здоров,
служивый. Бог даст встретимся.
* * *
Мазаная, крытая соломой хата возле школы, которую указал дед, ничем не отличалась от
остальных. Она была такая же приземистая и облупленная. На кольях заваленки сушились
опрокинутые пустые чугунки и крынки. На лавке маленького крыльца грелся большой рыжий кот. Он,
блаженно мурлыча, вздрагивал пушистым хвостом. Только провод полевого телефона, протянутый
через приоткрытую форточку, выдавал присутствие здесь высокого начальства.