Чтение онлайн

никак не мог сориентироваться.

Тем временем цепь поднялась, штрафники, как призраки, молча бросились к немецкий окопам.

Едва Виктор успел сообщить об этом Крутокопу, как ночная тишина с треском раскололась. Над

высотой взвились несколько ракет. Слева трассирующими очередями забил крупнокалиберный

пулемет. Но бойцы уже успели ворваться в первые траншеи. Там заклокотал бой, доносились глухие

удары, металлический лязг и крики. Виктор со своими солдатами подбежал ближе, и они опять

залегли. Надо было разобраться в .происходящем. В это время рядом с ними разорвалась немецкая

мина, потом еще и еще. Немцы стали бить по "площадям". Слева продолжал косить трассирующими

их пулемет. Виктор давно потерял из вида командира роты, и это его очень тревожило, он считал, что

провалил боевое задание. Виктор доложил Крутокопу, что бой идет в траншеях и связь с комротой

потеряна. В ответ услышал: — Сейчас ему не до тебя, двигайся дальше, наблюдай и докладывай...

В это время поле боя осветила целая гирлянда немецких ракет. Задрожали изломанные тени

проволочного заграждения. Когда ракеты погасли, Виктор поднялся с земли, пригибаясь, заспешил

вперед. За ним тянул связь Ищенко, которому помогал разведчик, подхватив под мышку вторую

катушку. Они быстро шли по полю, огибая наполненные талой водой и затянутые тонким ледком

старые воронки, перепрыгивая через новые, скользя по влажной и липкой земле. Сапоги Виктора от

налипшей земли стали пудовыми и неуклюжими, по лицу струился пот. "Еще не повоевал, а уже

выдохся", — со злобой на себя подумал Виктор. Над головами Виктора и его батарейцев

посвистывали пули, жужжали осколки, шум боя перенесся вправо вперед, он рокотал теперь метрах в

пятидесяти от того места, где находился Виктор. Поддержать своих артогнем Виктор не мог. Он

приказал Ищенко соединить его с Крутокопом. — Пока без дела, — доложил он, — бой ближний и

темно, как у негра в..., — найди комроты, будь при нем, скоро светает, тогда мы им поможем. Понял?

Держи хвост морковкойГ — Перепрыгнув через немецкую траншею, они увидели двух раненых

бойцов. Один из них, раненный в ногу, хромая, тащил на плащ-палатке по земле тяжелораненого

товарища. Раненый стонал и что-то выкрикивал. Виктор взглянул на него и вздрогнул. У раненого

почти начисто была оторвана нога, из огромной страшной раны хлестала кровь. У Виктора к горлу

подступила тошнота. Он сморщился и резко отвернулся. До него донеслись слова раненого,

обращенные к товарищу: — Вася...» будь человеком, кончай меня...

Нет больше сил_Кончай, Вася... будь другом... — Виктор прошел несколько шагов, но вдруг

остановился и оглянулся. В его ушах еще звучал голос раненого. Он был почти уверен, что этот голос

ему знаком... Он повернулся, быстро подошел к раненым, нагнулся и впился глазами в лицо

корчившегося на плащ-палатке, истекающего кровью человека. Лицо его было серым, искаженным от

страшной боли. Представить себе сейчас это лицо другим было невозможно. Но вдруг раненый

приоткрыл горящие, безумные глаза и Виктор... остолбенел. Он узнал и не узнавал... Робеспьера!

Виктор опустился на колени, коснулся дрожащими пальцами его плеча, хотел что-то сказать, чем-то

помочь... Но губы не слушались, а мысли путались. В это мгновенье раненый захрипел, дернулся и

затих. Виктор беспомощно оглянулся на стоявших рядом солдат. Ищенко беспомощно развел руками,

пожилой Санин перекрестился, третий, раненый, отвернулся...

У Виктора-бешенно заколотилось сердце и пересохло во рту, слезы заволокли его глаза. Он с

трудом сдерживал рыдания. Потом рывком вскочил на ноги, рванул воротник гимнастерки, сжал до

боли в пальцах рукоятку пистолета и побежал на шум боя. Связист и разведчик побежали за ним.

— Видно, друг. . его, — крикнул на бегу Ищенко. — Точно... видать, тоже московский, — крикнул

в ответ Санин.

Виктор бежал и лихорадочно бессвязно думал: — Робик... убит! Как же так?! Как он сюда попал?

Почему я не знал?!

Впереди были слышны короткие автоматные очереди, глухие, издалека похожие на треск

хлопушек, разрывы ручных гранат. Перед глазами Виктора был Робик, его страшная рана, искаженное

болью лицо... "Гады... гады, — шептал он, — сволочи!"

В предрассветном небе вспыхивали красные и желтые ракеты, трассирующие очереди были

похожи на дрожащие огненные пунктирные строчки. Виктор и его солдаты переступали через трупы,

перепрыгивали через ходы сообщения и воронки, натыкались на проволочные заграждения. А перед

глазами Виктора было искаженное мукой лицо Робика Ноделя...

Вдруг Ищенко крикнул: — Товарищ лейтенант, нитка оборвалась! — Виктор, не оборачиваясь,

приказал: — Восстанавливай и догоняй! — Он спрыгнул в немецкий окоп и по ходу сообщения стал

пробираться в сторону гремевшего уже совсем неподалеку боя. Пробежав несколько метров по окопу,

он вдруг почувствовал, что на него со спины навалилось что-то грузное и тяжелое. От неожиданности

он упал на колени, чьи-то цепкие пальцы крепко сдавливали ему горло, он услышал чье-то хриплое,

тяжелое дыхание, на него пахнул густой запах винного перегара. У Виктора перехватило дыхание. В