Чтение онлайн

рыбы. Вот и весь секрет. Теперь Вы меня поняли, товарищ лейтенант? Вот Вам и вся наша кухня! Хе-

хе... Выпейте еще сладкой наливки, дай бог Вам всем здоровья.

Они все остались там на ночь. Виктор лежал и сквозь дрему ему вспомнились стихи Иосифа

Уткина.

И под каждой слабенькой крышей,

Как она не слаба,

Свое счастье, свои мыши,

Своя судьба.

Вечером они выехали из Саратова. Их путь лежал в небольшой городок Воронежской области, где

тогда находился штаб гвардейской армии. Слегка подвыпивший старшина бренчал на балалайке и

негромко напевал:

Синенький скромный платочек

Фриц посылает домой

И добавляет несколько строчек,

Дескать, дела ой-ё-ёй.

Бежим, дрожим

Мы по просторам чужим...

Маша, как и почти все девчата из ее класса, работала теперь на швейной фабрике, а по вечерам

дежурила в качестве "нянечки" в одном из госпиталей. Однажды во время ее дежурства в госпиталь

был доставлен английский моряк с эсминца, сопровождавшего военный транспорт союзников в

Мурманск. Он был тяжело ранен в плечо во время атаки немецких истребителей. После первой

операции в Мурманске понадобилась еще одна, более сложная, и моряка отправили в Москву. Его

поместили в одноместную палату, которую обслуживала Маша. Это был рыжеватый парень лет

тридцати от роду с улыбчивым лицом и глазами цвета морской волны. Маша приняла раненого в

палате, постелила свежее белье, взбила подушки, помогла ему улечься на койку, пожелала по-

английски спокойной ночи (она знала десятка два английских слов) и направилась к двери. Раненый

что-то сказал. Маша подошла и вопросительно на него взглянула. Он взял ее руку, легонько пожал и,

улыбаясь, проговорил по слогам:

— Спа- си-бо, Кать-ю-ша...

Маша сказала ему по-английски "пожалуйста", потом, указывая на себя пальцем, отрицательно

покачала головой:

— Катюша но, аи эм Маша...

Он радостно закивал головой, повторил за ней:

— Кать-юша, Ма-аша, — и, указав пальцем на свою грудь, назвал свое имя: — Антони, Антони

Холмс.

Маша поняла и улыбаясь, спросила:

— Антон?

Он весело рассмеялся и поднял два больших пальца:

— Катьюша-Маша энд Антон!

Так они познакомились. Маша дежурила в госпитале каждый вечер. По просьбе Антона она стала

учить его говорить по-русски. Повторяя за ней русские слова, он очень забавно и смешно их

выговаривал. Это вызывало у Маши искренний смех. Иногда они играли в шахматы и шашки. Он

словами, жестами, рисунками на бумаге старался рассказать Маше о своей жизни. Она внимательно

слушала, переспрашивала, нередко заглядывая в англо-русский словарь. В конце концов Маша узнала,

что он ирландец, родом из города Ольстера, но с раннего детства жил с родителями в английском

городе Ковентри, что отец его работал клерком в каком-то банке, а он сам после колледжа закончил

военно-морское училище. Она узнала, что его родители и младший брат погибли во время одной из

бомбежек Ковентри и что на свете у него никого теперь нет, кроме... Катьюши-Маши. Она смеялась и

просила не говорить глупостей. Когда после операции ему разрешили ходить, Маша, с позволения

врача, несколько раз водила его гулять по Москве, а один раз после того, как они посмотрели в

кинотеатре "Ударник" какой-то фильм, Маша пригласила его к себе домой на чашку чая. В тот вечер

она познакомила его с матерью, которой он весь вечер жестами и невообразимой мозаикой слов

старался объяснить, что ее дочь Катьюша-Маша спасла ему жизнь и есть самая прекрасная на этом

свете сестра милосердия... Машина мать, улыбаясь, слушала, угощая гостя чем бог послал, а когда

Маша, проводив его, вернулась домой, спросила ее, не кажется ли Катьюше-Маше, что ее дружба с

британцем зашла слишком далеко... Маша огрызнулась и ушла в другую комнату. "Нет, нети нет! —

твердила она себе ночью, лежа в постели. — Я люблю Виктора и только Виктора. Антон — это

просто так, романтика..., легкий флирт хорошенькой сестры милосердия с раненым морским волком...

У нас ничего никогда не будет. . Я знаю свой рубеж"...

За день до своего отъезда в Англию Антони пригласил Машу на прощальный ужин в ресторан

"Националь". Маша согласилась, но сказала, что придет с подругой. Она пришла со своей подругой,

соседкой по квартире Зойкой Кузнецовой. Антони заказал роскошный ужин с вином. Зойка за столом

шепнула Маше:

— Я такой вкуснятины сто лет не ела, а ты?

Маша незаметно шепнула в ответ:

— Я тоже, но делай вид, что это нам не в диковинку. Ясно?

— Угу, — кивнула головой Зойка.

Были танцы. Интересные русские девушки пользовались успехом. Их, с разрешения Антони, то и

дело приглашали на танец. Но когда Зойку Кузнецову один из них, военный летчик, пригласил к себе

в номер, она чуть не залепила ему пощечину и не закончив танца, убежала к своему столику. В конце