Масло
Шрифт:
— Я очень рад, что сходил на концерт. Он точно останется в истории группы. Но если бы не тот наш разговор, я бы не пошел туда. Так что спасибо.
Рика снова улыбнулась.
— Что-то я не поняла, ты подбодрить меня пришел или рассказать о любимой группе?
— Ладно, мне пора, — засобирался Макото. — Вот это тебе. — Он вытащил из рюкзака диск Scream. Послушай, песни у них действительно хорошие.
Макото бросил виноватый взгляд на немытую посуду, но Рика покачала головой.
— Все в порядке. Спокойной ночи. Прости, что сдернула тебя вот так. И спасибо тебе. Блинчики были очень вкусными. А музыку я обязательно послушаю.
— Я бы хотел забрать у тебя свою одежду, ту, что осталась… — замялся Макото. — Прямо от тебя я на вокзал поеду — собираюсь на полуостров Босо на пару дней. Понимаешь, туда едет Мегуми с группой.
Рика уточнила: «Ничего, что не стираная?» — и достала из шкафа шорты и футболку Макото. Надо было раньше вернуть.
Макото обулся в дверях и помахал ей перед уходом. Рика помахала в ответ. В комнате вновь воцарилась тишина. Пахло Макото. Но это уже не вызывало никаких чувств.
Вполне возможно, он пришел потому, что хотел поделиться с кем-нибудь впечатлениями после концерта. Выговориться. Но даже если так — Рика была ему признательна. То, что когда-то они проводили ночи вместе, осталось в другой жизни. Если Макото вдруг попросит о помощи — Рика тут же помчится на зов, что бы ни случилось. Ведь скорее всего и его впереди ждет одиночество.
Она вернулась в комнату и запустила диск на ноутбуке. На глаза попался недоеденный блинчик. Он уже остыл и выглядел не таким вкусным. Рика взяла его руками и откусила кусок. Рот наполнил резковатый вкус химического подсластителя, который не чувствовался, пока блинчики были горячими. И вдруг язык коснулся кусочка застывшего в тесте прохладного сливочного масла. Рика широко распахнула глаза, пораженная неожиданно нежным солоноватым вкусом и мягкой текстурой. Точно. Растаявшее масло быстро застывает и возвращает форму.
Мысленно Рика пересчитала вкусы и ароматы, которые не познала бы, если бы не встречалась с Кадзии Манако. Как ни крути, встречи эти были не бесполезны.
Опустив взгляд, Рика обнаружила, что на коленке наросла новая корочка. Ей вспомнилось, как молодая мамочка рассказывала про своего сына: он лезет со всеми в драки и пытается сковырнуть корочки с чужих ссадин.
Очень похоже на Кадзии Манако: та тоже готова вступить в драку и подмять под себя оппонента. И Манако тоже большая любительница сдирать чужие корочки. Ну ничего, корочки на коленках и локтях — признак того, что Рика постепенно восстанавливается. Сама она не будет их сдирать.
Растекшееся по блинчику масло, остыв, оставило на его поверхности белые полосы, похожие на хвост кометы. Масло не теряет своего вкуса, так что все в порядке.
Песня, льющаяся из динамика, оказалась необыкновенно энергичной. Рике казалось, что комната наполнилась влажным теплом джунглей. Она закинула в стиральную машину скопившиеся грязные вещи и запустила ночной режим. Тихое бормотание машинки переплелось с бойким девичьим голоском.
16
Дождь был не таким уж и сильным, и все равно за несколько минут, пока Рика шла от станции, обувь успела промокнуть. Из-за дождливой погоды наступление лета совсем не ощущалось. Влажность была такой, что казалось — город тонет в водяном потоке.
В лифт Рика зашла вместе с молодой женщиной восточной внешности. Аромат, защекотавший ноздри, прежде она бы не распознала, но теперь сразу поняла — пахнет тмином. Тмин — одна из любимых специй мадам. Рика старалась не вспоминать о «Салоне Миюко», но аромат пробудил воспоминания.
К стойке регистрации они подошли одновременно. Шелестя складками узорчатой одежды, женщина наклонилась и изящным почерком начертала свое имя на бланке для гостей. Рика не смогла его прочитать — оно было на незнакомом языке.
В последнее время Рике не хотелось ничего готовить, да и времени на это не находилось. Она на автомате забрасывала рис в рисоварку и замораживала порционно, чистила, резала и фасовала по пластиковым пакетам фрукты, отваривала и обваливала в соли овощи или отмачивала сушеные водоросли и морепродукты, запекала в микроволновке куриную грудку. Что-то съедала сразу, а что-то складывала в контейнеры и убирала в холодильник на потом. Простые, механические действия, во время которых не надо ни о чем думать. Еда, только для себя, которую можно отправлять в рот, иногда даже не разогревая. Еда для темных вечеров, когда тело сковывает тяжесть и не то что есть — даже шевелиться не хочется. Неспешная готовка этих запасов стала своеобразным ритуалом для поддержания жизни.
В подставке для зонтиков Рика отыскала взглядом знакомый — голубой, с цветочным узором — и рядом пристроила свой.
* * *
Народу было много. У стоек с едой выстроились в очередь люди с одноразовыми тарелками из алюминиевой фольги. Вдоль стены тянулись окутанные паром кастрюли, рисоварки, груды фруктов и сыров, мясо, какие-то травы и очень много сладостей. Молодая официантка ходила между столами и предлагала всем желающим вишневый сок. На одну из стен был спроецирован слайд с описанием мероприятий, и везде — информационные листовки. Это место напомнило Рике о школьных утренниках, которые устраивали для них родители в начальной школе.
Когда Рика нашла Рэйко, та окинула ее придирчивым взглядом. Это она позвала Рику на мероприятие, посвященное турецкой кухне, посоветовав ничего не есть с утра. Рика впервые за долгое время ускользнула с работы для своих личных дел.
— Странно, да? Сплошной стресс, а я ни капли не похудела, — сказала она, усаживаясь за стол. Впрочем… Даже если она и сбросит несколько килограммов, то едва ли получит «высший балл». Рэйко примет ее любой, но общество, как бы хорошо она ни выглядела, — нет. Как бы ни старалась на работе, да даже если выйдет замуж и родит детей, — все равно общество не поставит женщине «высший балл» так просто. Неизвестно кем поставленная планка повышается с каждым днем, а критерии оценивания становятся все строже. И чтобы не сходить с ума, пытаясь получить одобрение и обрести свободу, остается лишь одно: самой признать свои достоинства. Ты — такая, и пусть кто угодно насмехается за спиной… — Знаешь, мне кажется, я тогда выстояла именно благодаря лишним килограммам, которые набрала. — Это Рика сказала скорее для себя.
— Я так рада тебя видеть. Прости, что ничего не сделала для тебя в такое сложное время…
Ну и хорошо, что не сделала. Когда Рике было плохо, меньше всего ей хотелось, чтобы Рэйко видела ее в таком жалком состоянии, ведь перед ней она всегда стремилась быть безупречной, «прекрасным принцем». В животе все сжималось при одной мысли об этом.
Официантка налила им в бумажные стаканчики сок. Теплый воздух пах экзотическими специями. Пожилой мужчина на маленькой сцене начал играть на каком-то щипковом инструменте.