Чтение онлайн

Правда, если артефакт неисправен, что происходит в «Сорочьем гнезде» сейчас?..

Досадно, что этим всем не заинтересовались раньше. Да, жизнь складывалась так, что тайны отдельного дома меркли на фоне сокрушающих основы перемен в стране, но всё же… Свидетели событий давно умерли, многие документы утрачены, и поди разберись, в чём было дело. Зато странностей накопилось столько, что непонятно, за какую хвататься!

На фоне загадок прошлого исчезновение Лося меркло. Да что там говорить, она всё никак не могла запомнить имя бедолаги, а про Сорок и Хомяка знала куда больше, чем про этого честного служащего!

С другой стороны, она почти не сомневалась, что причина исчезновения этого человека не имела никакого отношения к его личности. Дело не в его конфликтах, а в доме, и на месте Лося мог оказаться кто угодно, над чьей головой столь же неудачно сошлись бы цепочки случайностей.

Остаток дня Юстафия провела в городском архиве, но не то что с нулевым — с отрицательным результатом. Надышалась пыли, едва не сорвала спину, перетаскивая коробки — не заставлять же делать это почтенную старушку, властвовавшую над царством коричнево-жёлтой бумаги! — и ничего не нашла. «Ничего» в превосходной степени, потому что даже нужный раздел с происшествиями примерно нужного периода не удалось отыскать. Здесь был ещё больший беспорядок, чем в Поречном, документы как придётся лежали по коробкам, притом частично были даже не из этого города. Старая Мятлик честно пыталась всё это упорядочить, но ей одной не хватало ни сил, ни времени.

Лучше бы Осот со своими историческими позывами помог ей, чем кружил вокруг «Сорочьего гнезда». Вот она, живая история в документах! О музее мечтать каждый может, то ли дело — разобрать всю эту макулатуру и каталогизировать её. Пяток толковых старшеклассников мог бы улучшить положение городского архива за какую-нибудь пару месяцев.

Пообещав себе предложить эту идею Осоту завтра, когда пойдёт внимательно осматривать школьный музей, Грач вернулась в съёмную комнату: нужно было поесть, принять душ и морально подготовиться к ночёвке в «Сорочьем гнезде», мысли о которой она последние часы весьма успешно гнала.

***

Готовиться Грач отправилась к Бобру, потому что лучше делать подобное за бильярдом, чем в одиночестве. Как и всегда вечером, в баре было людно, но Юстафие повезло: за столом единственный игрок гонял шары для тренировки. Компанию он принял охотно, с ходу решительно отказавшись от любого «интереса». Представился он Натаем Крысой и оказался школьным учителем математики, уважавшим бильярд как прекрасную практику в геометрии и физике.

На удивление, в этой компании у Юты получилось совершенно расслабиться и развлечься, разговаривая почти исключительно про бильярд. Они не столько играли, сколько обсуждали механику ударов. Крыса редко брался за кий, зато теоретиком оказался прекрасным, а ещё приятным человеком с чувством юмора. Он прошёл войну артиллерийским наводчиком и службу свою вспоминал с неожиданным теплом и весельем, обладая редким талантом видеть забавное даже в тяжёлых днях.

Грач не заметила, в какой момент «У Бобра» появился Вейлен, а когда увидела — не стала подходить. Они договорились не показывать, насколько Подорожник вовлечён в расследование, а у него ещё была на сегодня задача как можно шире разнести новость о том, что всё тайное в «Сорочьем гнезде» завтра станет явным.

Вейлен подошёл сам, понаблюдал за игрой, выразил восхищение и на предложение присоединиться заверил, что кием он может только кого-нибудь покалечить, начиная со стола и заканчивая окружающими. Выкроив момент, подтвердил договорённость и заверил, что к полуночи будет ждать сообщницу в доме. На том Подорожник вернулся за стойку, пробыл ещё некоторое время, а после незаметно исчез.

Когда Грач вышла из бара, и без того тёмно-серый день окончательно сгустился. Было ещё не поздно, солнце лишь недавно закатилось, но редкие фонари едва разгоняли досрочно наступившую ночь. Словно расплачиваясь за несколько погожих дней, дождь лил не переставая. Юстафия подняла воротник форменной кожанки и, спрятав в него нос, шагнула с порога.

Дождь оказался неожиданно тёплым, редким и крупным. Он почти не попадал за воротник, только стекал с носа, и уж тем более не заставлял мёрзнуть.

Юта, прикрыв глаза, запрокинула голову, подставила лицо тяжёлым каплям.

Она любила дождь. Странно для человека с ведущим огнём, но дождь всегда настраивал на умиротворённый лад, успокаивал и поднимал настроение, и чем он сильнее — тем лучше. Отец посмеивался, называл это наследием войны: в пасмурную погоду Вех-на-Берёзе бомбили гораздо меньше даже в самые чёрные и тяжёлые годы, так что город в тумане или под дождём заметно оживал. Юта не спорила, но прекрасно помнила, что любовь эта жила с детства. Гулять под дождём её, понятно, тогда не отпускали, но она обожала сидеть на подоконнике в сырость, а от солнца всегда пряталась.

Дождь в Песчаном отличался формой, но суть оставалась та же. Прохладные бережные объятия укутывали и напоминали, что всё преходяще, тревоги утекут в море, останется только неизменное и важное. И вся её нервозность пройдёт. Да уже бы прошла, если бы послушалась умных людей и немного отдохнула, а она вляпалась в это «Сорочье гнездо» со всей его мрачной историей…

Все через это проходили, не по одному разу. Такова служба в Инквизиции — с головой нырять в чужую тьму. Чтобы гарантированно что-то уничтожить, нужно хоть немного в нём разобраться, а в случае тьмы — добраться до самого дна.

Форменные ботинки бездумно и привычно месили грязь. Разбитая войной столичная брусчатка ничуть не превосходила местный раскрошившийся асфальт, кое-где переходящий в щебёночные осыпи. Куда сильнее городок отличала тишина: в дождь он как будто вымер.

И темнота. Фонарей почти не было, а имеющиеся светили тускло, чахло, едва разбивая плотную пелену дождя. В какой-то момент свет их отступил совсем, погрузив Юстафию в черноту, разбавленную редкими и слабыми далёкими огнями. Дорогу она помнила прекрасно, но задумалась о том, чтобы зажечь огонь, и с этой мыслью сделала десяток шагов: обычно она предпочитала притерпеться к сумраку, если это возможно, а не слепить себя пламенем.

Только в этот момент ощутила неладное.

Дождя больше не было. Её обнимала не тёплая морось — жидкая тьма.

Верный ПР-12 и сгусток пламени появились в руках в то же мгновение. Однако выплеснуть огонь широким кругом, озаряя окрестности, не позволил прозвучавший поблизости знакомый голос:

— Эй, спокойнее! Это всего лишь я! — Подорожник выступил из мрака, благоразумно не подходя в упор. Тьма не растаяла — отступила, расширив полупрозрачный кокон. За его стеной продолжал шелестеть дождь, но это скорее угадывалось: звуки он тоже пропускал слабо. — Такая красивая девушка, а так ругаешься! — укорил он, когда Юстафия не сдержалась и высказала всё, что подумала о таком поведении.