Ледяное Солнце
Шрифт:
Я смотрел на нее: легкой волны черные локоны пышных волос, глубокие, печальные, блестящие от боли и замешательства карие глазки, маленький, слегка курносый носик, миниатюрные, милые, безумно красивые ручки, — … и сходил с ума.
Я видел в ней все то, что прежде считал обыденностью. Что прежде по-настоящему не замечал.
Я был глупцом, невероятным глупцом.
Вот она, красота, вот она истинная, без лжи и притворства…
Робкий шаг навстречу…
Он ступил шаг ко мне ближе…
Я восприняла это как ответное желание…
Я все еще мялась в страхе и сомнениях.
Я хочу его. И это не только месть…
Или последней вообще нет?
Робкий шаг вперед.
Гаспар нежно обнял меня за плечи.
Жаркий, обжигающий поцелуй в шею…
Все внутри затрепетало, заныло, взывая к блаженству… к продолжению.
Еще один ласковый поцелуй — и вдруг резко, грубо, властно обняв за талию, прижал меня к своему телу.
Рука уверенно скользнула мне под рубашку, прокладывая жаркую дорожку по моей спине верх, к шее…
Мурашки по коже.
Сладкий поцелуй в губы.
Властно, страстно подхватив меня себе на руки, он ступил на ощупь к кровати.
И снова жаркий поцелуй в шею.
Его твердый язычок коснулся моей кожи, шаловливо выводя замысловатые фигуры.
Пылая от желания, сходя с ума от ожидания, я откинулась назад, пытаясь вдохнуть, впустить в себя хоть каплю воздуха.
Нельзя…
Его рука вновь скользнула по моей спине, повелевающе прижимая мое тело назад к себе.
Еще мгновение — и аккуратно опустив меня на кровать, лег на меня сверху.
Лицо в лицо. Глаза в глаза. Душа в душу.
Секунда жадного взгляда — и его руки страстно разорвали на мне рубашку.
Грудь. Он прильнул к моим соскам своими сладкими губами, заставляя меня кричать от удовольствия.
Нежные, робкие поцелуи сменяли грубые, властные, а затем — снова ласка и нежность.
Я молила о пощаде. Я молила его дать мне то, что требовало тело. Тело и душа. Чего я так хотела. Чего он сам безумно хотел.
Любви.
На мгновение поднявшись надо мной, его рука скользнула у меня по животу.
Еще мгновение — и я почувствовала его внутри себя.
Дикий, дикий безумный экстаз.
Жадный страстный стон.
Мой, его…
Мы оба сливались друг с другом, утопая, растворяясь в небытии.
Блаженство. Отрешенность.
От постоянного удовольствия отключался разум. Казалось, я возвышалась, я взлетала, теряясь где-то там. В неизвестности. В безумии. В счастье.
Он был для меня сейчас всем: и миром, и богом, и счастьем, и болью.
Я отдавала ему всю себя, без остатка. Навсегда.
Он двигался во мне, доводя меня до полного изнеможения, до истинного, бешеного оргазма, до потери сознания, но мне было этого мало, мало… я все равно жадно впивалась пальцами ему в спину, прижимая его сильнее к себе, прижимая, срастаясь навсегда.
Ведь теперь единственное, чего я боюсь в своей жизни — это отпустить, отпустить Гаспара хоть на мгновение…
Хоть на миг…
Глава Двенадцатая
Утро. Одинокое утро.
Утро пустоты и горькой правды.
Я была одна. Гаспара нигде не было.
Одна.
Растаяла ночь — растворилась сказка.
А на что я надеялась?
Удивительно, даже при такой очевидности происходящего что-то предательски ныло внутри, пытаясь верить в розовую мечту.
"Женюсь".
Теперь эти слова не были настолько смертельными, как вчера.
Теперь я знаю, что смогу пережить это.
И пусть пройдут прежде года, чем я смогу без слез вспоминать все, что произошло и что произойдет в ближайшие дни.
Виной тому Гаспар? Или отрезвляющее утро?
Не знаю…
Я выбралась наконец-то из постели.
Я не люблю рассматривать чужие вещи, интерьер чужих квартир, домов, но в этот раз было трудно удержаться.
Я и не знала, что Гаспар такой ценитель старины.
Картины эпохи Возрождения, гипсовые статуи девушек в полный рост, гобеленовые ковры, стол из красного дерева ручной работы. Пурпурные бархатные портьеры и те отдавали здесь девятнадцатым веком.
Что же, Гаспар Дерби, как оказалось, я вас совершенно не знаю…
Я забрела на кухню.
Хоть тут вместо печи плита! Спасибо. Но… Она была настолько идеально чистой, нетронутой, какой может быть только новая, никем ни разу неиспользованная плита.
И вместо погреба — холодильник.
Огромный, двухстворчатый холодильник.
Не сдержалась. Распахнула.
Нет, это уже точно неправдоподобно.
Среди такого невероятного количества полочек и отделений в самом низу одиноко лежала коробка конфет.
Что же…
Вывод сам напрашивается. Он здесь не живет.
Это — так, квартирка для "ночевки".
Но едва я сделала такой вывод, как вдруг очередная мысль убила все хорошее. Все то хорошее, что еще тлело во мне, несмотря на холод за окном и одиночество в душе.