Ледяное Солнце
Шрифт:
Не спасти. ПОЗДНО.
Сердце стало.
Солнце замерзло.
УМЕРЛА!
Еще мгновение — и Дерби уже был рядом.
Злобно чертыхаясь себе под нос, Гаспар насильно стал заворачивать меня в свое пальто.
— Уйди, — раздраженно пыталась оттолкнуть его руки, но тщетно. Он был намного сильнее меня. Намного…
Укутав, словно маленькое дитя, вдруг подхватил себе на руки.
Отпусти…
Но сил не хватило больше на слова.
Еще секунда сопротивления, глупого, безрассудного сопротивления, и обреченно обвисла на его руках.
Отпустила все. Мысли, рассуждения, мир.
Я жадно уткнулась носиком ему в шею и… продолжила тихо сходить с ума.
Глава Одиннадцатая
Я пришла в себя лишь уже в постели.
Чужой…. явно не моей постели. Не в моей комнате, не в моем доме.
Гаспар сидел рядом со мной, в кресле, повернувшись к камину. Читал книгу.
Я была голая? Ах, нет, на мне была чужая, мужская белая рубашка.
Без белья? Эй, эй!
— ТЫ ЧТО, МЕНЯ РАЗДЕЛ?
Но он не испугался. Казалось, будто Гаспар давно уже понял, что я не сплю, что едва заметно, но все же ворочаюсь у него в постели, осматривая себя. Он ждал моего крика.
Спокойным, рассудительным тоном отозвался:
— А ты хотела получить воспаление легких?
От возмущения я даже поднялась. Расселась среди царства маленьких подушек и огромного пухового одеяла.
— А то, что теперь голая, сразу убережет меня от этого?
Несла я полную чушь, пытаясь отстоять свою гордость и честь. ГОЛАЯ!!!
— Ты так визжишь, — тут он наконец-то повернул ко мне голову, смотря через плечо, — будто я — какой-то маньяк, насильник, словно я там ничего раньше не видел, а тут вдруг удосужился чести — и уже разгулялся. Я всего лишь тебя переодел. И только.
— Может, других и видел, а меня — нет! Я — это не все, и не другие!
— Неужели? И чем же ты не такая? — ехидно ухмыльнулся и целиком развернулся ко мне, желая лучше рассмотреть мою реакцию.
Ублюдок!
— Я — это я. И точка.
Рассмеялся.
Словно я ребенок.
Словно я несу чушь!
— Ладно, прости, я не хотел тебя обидеть. Я лишь пытался помочь.
— Что-то ты удивительно добрый. Нет, я понимаю твои невероятно преданные заботы о Ракель, о "друге", как ты выразился, — да я не верю в это до сих пор, — но я — совершено незнакомая тебе девушка. Так к чему такая благородство?
Нервно скривился.
Злобно стиснул зубы.
Резко отвернулся.
Выкуси!
— Ты, кажется, страдала там? Так вот лежи молча и страдай дальше, а мне в душу не лезь!
Яростный, гневный, злобный выстрел. Прямиком в душу.
Резко встал из кресла. Подошел к окну, став ко мне спиной.
Боль. Снова боль. Дикая боль.
Невыносимая.
Слезы сами сорвались с глаз.
Разве вас кто звал?
Зачем, зачем выдаете меня?
Я опять легла на кровать. Зарылась в подушки. Спряталась от позора.
Или обиды…
— Уж лучше воспаление, лучше смерть, чем такая гниль добродетелей!!! — прорычала я сквозь боль, сквозь гнев.
Тишина. Гаспар молчал, бессмысленно уставившись в окно.
Уставившись в ночную темень.
Минуты тикали.
Навязчивая тишина сводила с ума.
Мысли врывались в голову, поганя одна другую. И нова воспоминания. И снова…
Мой приговор.
"Женюсь…"
Я скрутилась от боли в калачик.
Скрутилась, прижав коленки к груди.
Ужасная боль.
Невыносимая боль.
Как хотелось выдрать из своей груди сердце, как хотелось вырвать и выбросить вон.
Хочу покоя. Лучше вечная пустота, чем эта дикая, неистовая, сводящая с ума боль.
Месть.
Я смотрела на Гаспара. А в душе эхом трепетало заветное слово "Месть".
Мне бы стало легче. Правда?
Он словно услышал мои мысли.
Обернулся.
Уставился в глаза.
Я замерла.
Один шаг — и будет легче. Намного легче.
Прошу…
Дай мне пилюлю…. пилюлю сладкой лжи.
На одну ночь.
На один раз.
Все просто. Встать. Обнять. Попытаться соблазнить.
Ему секс — а мне лекарство.
А мне глупая, больная месть.
Что ему стоит?
Что?
Глубокий вдох.
Медленно выбралась из-под завалов подушек.
Робко коснулась пальчиками холодного пола.
Он не сводил с меня взгляда.
Ну, дерзай, Эш. Дерзай.
*** (Гаспар)
Не знаю, что сломалось во мне. Что поменялось.
Или что прозрело…
Я смотрел на нее, полуобнаженную, такую хрупкую, надломленную, печальную.