Чтение онлайн

– Нет, нет, я не хочу ничего.

"Ну все!
– сердце у Ларисы сжалось от собственной смелости.Подписала себе приговор. Теперь они сделают все, чтобы я не вернулась в Мюнхен".

Но кагэбэшники, по словам Мондрус, восприняли ее отказ на удивление спокойно, будто предвидели и такую реакцию их визави. Они ослабили натиск и даже начали "отступать", однако дали понять, что разговор далеко не окончен и впереди будут новые попытки склонить ее к сотрудничеству.

– Вы все-таки подумайте, Лариса. Взвесьте все плюсы и минусы. Тогда осознаете выгоды вашего союза... Давайте сделаем так. Если вы надумаете пришлите обыкновенную почтовую открытку с розочками и своим автографом. Мы будем знать, что вы принимаете наше предложение. И тогда немедленно организуем вам встречу с родителями. Скажем, в Софии. Там же и поговорим. Ничего не бойтесь, это вас ни к чему не обязывает.

– Они ушли,- рассказывает мне Мондрус,- но предупредили, что вечером заглянут снова. Нет, не по делу, просто хотят оказать мне дружескую услугу - познакомить с "ночной жизнью" Варшавы, которую большинство туристов, дескать, не видят. Уходя, они позвали в фойе Гарри Соломоновича и маму. Я сижу, жду, родителей долго нет. Не вытерпела, вышла из номера, спускаюсь по лестнице и вижу, как у колоны все четверо о чем-то возбужденно беседуют. При моем появлении разговор немедленно прекратился. "Товарищи" сразу попрощались и исчезли.

Реконструируя варшавский эпизод из жизни Мондрус, я вспомнил свою рижскую встречу с Великим кардиналом вечности. Господи, как давно это было, почти сорок лет назад. И было ли? Сегодня, в эпоху непонятно какого строя, все кажется таким смешным, ничтожным, ирреальным. Спросить бы у молодых: встречаются ли у них такие чудеса? Впрочем, можно и не спрашивать. Ветер имеет привычку возвращаться на круги своя. История тоже, как известно, имеет тенденцию к повторению. Сначала в виде трагедии, потом в виде фарса.

– Мы вернулись в номер,- продолжает Лариса,- и я разревелась. "Зачем же вы меня так подвели?
– упрекаю родителей.- Если мы давно не виделись, то это еще не повод, чтобы таким образом встречаться со мной..." Гарри только руками разводил: "Прости нас, дочка, они так настаивали. Обещали, что ничего особенного не произойдет... Упрашивали даже... Говорили, что хотят увидеть знаменитую певицу..." Потом даже признался, что в фойе они устроили ему настоящую головомойку: "Что же эта ваша дочь, Гарри Соломонович, такая строптивая? Отец вы или кто? Вы должны урезонить ее, привести в чувство. Давайте, давайте... Активней давите на нее..."

Я звоню в Мюнхен и, подозревая, что телефон прослушивается, пытаюсь Эгилу объяснить ситуацию эзоповым языком: "Понимаешь, тут со мной произошло нечто ужасное". А он не врубается: "Со здоровьем что-то?" - "Нет".- "С мамой?" - "Нет, мама в порядке".- "С папой?" - "С ним тоже все нормально"."Что же тогда?" - "Ну, ужасное, ужасное. Именно со мной..." Я так и не сумела найти подходящих слов. "Ладно, если у тебя что-то случилось и ты не можешь толком рассказать, езжай домой, буду ждать".

Я распрощалась с родителями, схватила свои манатки - и на такси, прямо на вокзал. А у них там два вокзала, и я с перепугу примчалась не на тот, что надо. Спросить ни у кого не могу, потому что не знаю языка. Опять хватаю такси, кое-как объяснила, где-то меня высадили, а уже темно, и я по этим перронам едва добралась, буквально заскочила в поезд, потому что он уже отходил.

Обида на родителей сидела во мне очень долго - так они подставили меня под удар. Хотя и их понять можно: дочь во "вражеском стане", а всесильное КГБ рядом... И через пару лет история повторилась...

– Лара очень переживала, Борис. Я с ней, естественно, поехать не мог, поскольку работал на радиостанции. Нам пребывание в соцстранах категорически не рекомендовалось.

Где-то вскоре после этого звонит из Парижа моя давняя знакомая. Особа по имени Парсла. Коренная латышка, блондинка с длинными волосами, этакая секс-бомба. В середине 50-х она работала танцовщицей в Рижское филармонии, ее жанр - фольклорные песни и пляски. В 1957 году на Московском фестивале она закрутила роман с одним французом и родила от него ребенка. Позже выяснилось, что ее француз левого толка, чуть ли не коммунист, но тоже музыкант, композитор. И когда Парсла некоторое время подвизалась ведущей нашего эстрадного оркестра, то активно с ним переписывалась. Дело кончилось тем, что они зарегистрировали свой брак в Риге, и Парсла уехала к нему во Францию.

Обосновавшись в Мюнхене, мы возобновили наше знакомство; к тому времени она уже десять лет жила в Париже.

И вот этот звонок. После традиционных вопросов о здоровье, делах и погоде Парсла вдруг говорит: "Сейчас я передам трубку одному твоему знакомому, тебе будет интересно". И я слышу голос... Кого, ты думаешь?

– Не знаю.

– Низкий, бурчащий, вечно недовольный голос незабвенного Паулса. "Раймонд?! Ты в Париже?!" - "Ну да. Узнаю этот, как всегда, гадкий голос". Паулс всегда находил меткие выражения. Порой такие, как обухом по голове. У меня в самом деле по тембру голос не из приятных. И еще он дал понять, что по ночам, под одеялом, слушает "Свободу" и оттуда знает мой голос. Все наши "голоса" считались тогда "гадкими".

Парсла уговаривает меня приехать в Париж на встречу со старыми друзьями. "А Раймонду это не помешает?
– спрашиваю.- Ты же знаешь, не все так просто". Она опять передает трубку Паулсу. "Раймонд, я все же должен тебя предупредить. Ты понимаешь? Чтобы не навредить тебе".- "Не-е-ет. Что мне?.. Я с ними... Меня же туда..." Он бурчал что-то невнятное, но я понял, что ему ничего не страшно.

Мы с Ларой еще не были в Париже, потому приняли предложение. Поехали на своей машине "Пежо-604". Добрались без приключений.

Парсла устроила нас в симпатичный отель, почти в центре. Сама она работала теперь при ЮНЕСКО, часто навещала свою маму в Риге, но ей это проще - у нее был другой статус.

С Паулсом мы провели два полных дня. Ходили по разным выставкам, посетили центр Помпиду. Так совпало, что на наше пребывание в Париже пришелся мой день рождения - 15 апреля.

Я говорю Парсле:

– Давай показывай нам ресторан, устроим вечер, отметим мой юбилей.

– "Альказар" подойдет? Шоу, отличная еда...