Чтение онлайн

Отмежевались от него. Зашли в солидный магазин и купили себе на память какое-то колечко с бриллиантом. За нормальную цену. Вот тебе и гримаса. Вроде знакомые, свои, а каждый норовит поживиться за твой счет.

– И они ходили за нами,- встревает Шварц,- очень навязчиво. "Что угодно? Чем помочь?" Когда мы открывали свой магазин в Грюнвальде, то не звали своих соотечественников: "Ах, купите у нас пару туфель". Если ты не можешь продать свой товар местному населению, тогда все - закрывай лавочку.

За деревьями вновь прогремел трамвай, напоминая о быстро текущем времени.

– Сигнал к обеду!
– смеется Лариса. Спросив что-то у Эгила по-немецки, она снова перешла на русский: - Пойду Лорена спрошу.

Обеденную паузу мы заполнили визитом в "Ферстхауз Вернбрун" ("Лесной дом в Вернбруне"), куда поехали вчетвером. Это живописное местечко с рестораном на открытом воздухе. Ели равиоли и пили фирменное пшеничное пиво "Вайсбур", известное в округе с начала семнадцатого века и по вкусу напоминающее нашу брагу. Как самые замечательные минуты, проведенные в Мюнхене, останутся, вероятно, в моей памяти эти обеды и ужины - неспешные, сытные, хмельные.

Немного раскисшие, мы вернулись домой и после часового отдыха вновь впряглись в работу, но уже в гостиной, поскольку Лорен переключился с рояля на компьютер и в доме воцарилась тишина.

– Что у нас дальше по программе?
– бодро продемонстрировал я готовность к слушанию речей.

– Все тот же 76-й год, Борис. Ты заметил, что мы стараемся придерживаться хронологии и рассказываем как бы все по порядку. На самом деле многие проекты созревали и готовились спонтанно, без всякого продуманного плана, наслаиваясь часто один на другой. Многие вещи делались, как и в Москве, одновременно, то есть наша работа шла в нескольких направлениях. Скажем, собирали израильскую программу и параллельно готовили латышскую.

– А между поездками "Полидор" дал мне поручение записать сингл "Варе либе" - "Настоящую любовь не забыть".

– Да, Лара. Но саму запись сделали все-таки после поездки в Австралию. Я расскажу позже об этом.

После израильских гастролей к моему старшему коллеге по радиостанции Вилису Скултансу приехал в гости очень богатый и влиятельный эмигрант из Австралии Карлис Лидумс. Нас познакомили, и он как-то в разговоре оборонил фразу: "Обязательно приезжайте с концертами к нам в Австралию". Зеленый континент! Это как-то сразу отложилось в памяти. К счастью, слова Лидумса не стали пустым пожеланием, он связал нас с австралийскими латышами, которые и организовали концерты Мондрус в апреле месяце.

Программа у нас была обкатана, мы ее лишь подновили после гастролей в Израиль. Вообще говоря, латышские бытовые песни, что пела Лариса, вызрели на русских корнях. Они шли от русских романсов еще со времен Первой мировой войны. И после революции латышские стрелки принесли на родину много мелодий из России, наложив на них уже свои тексты. Эти песни в период между двумя войнами зазвучали совершенно по-новому и обрели свою самостоятельную жизнь. Но культивировались и песни, возникшие на основе немецких мелодий.

– Словом, каждый "гегемон", проходя через Латвию, оставлял свой культурный отпечаток.

– Точно так. Лариса, надо отдать ей должное, не только ремесленнически выучила эти песни на языке оригинала. Она освоила и точно передавала национальную ментальность народа, чем доводила латышей до слез. Они рыдали на ее концертах. Потому что в их душах хранился и теплился сильный сантимент к своей родине.

– Этот сантимент,- уточняет Мондрус,- есть и у меня - и к Латвии, и к Москве, и к моей молодости.

– Благодаря в том числе и Ларисе, у молодых латышей появлялась мотивация к изучению своего языка. Родители приводили детей на концерты, чтобы они, услышав настоящий латышский язык, поняли, что и у их небольшого народа есть своя, особая культура.

Применительно к Австралии репертуар Ларисы также имел идеологическую направленность и был ориентировал на возбуждение у латышей чувства национального самосознания. Превалировали песни с политизированным содержанием, которые потом зал пел, как гимны, стоя. Кстати, учитывая и эти моменты, мы не стремились особо поддерживать какие-либо контакты с друзьями в Москве. Ведь наша латышская программа - это сплошная антисоветчина. А как еще квалифицировать воспевание непокорного духа латышей, которых поработил большой сосед? Но в этой артикуляции национальной ментальности легко угадывалось и другое: латыши не вообще против русских, но против советского владычества.

В начале апреля мы вылетели во Франкфурт, оттуда "боингом" сингапурской авиакомпании взяли курс на восток. Нас заверили, что сингапурская авикомпания - лучшая в мире. Действительно, обслуживание в "джумбо-джете" удивило нас. Красивые девочки в коротких юбочках, с необыкновенным азиатским шармом, без конца поили нас шампанским и французским коньяком, весь рейс шла кормежка вкусными вещами, показывались какие-то фильмы, продавались сувениры. Громадный салон был заполнен наполовину, и мы отдыхали, растянувшись на три кресла. Заново приходили ощущения недавно обретенной свободы.

В Мельбурне сделали пересадку на самолет местной линии, и дальше последовал перелет в Аделаиду, где нас поджидала семья Лидумсов.

Концерты планировались в Аделаиде, Канберре, Мельбурне (везде по два) и Брисбене. По договору с молодежной организацией, устроившей турне, мы отдавали им всего пятнадцать процентов - это мизер. Правда, перелет туда и обратно за наш счет. Из своего кармана оплачивали и работу пианиста, которого взяли на месте. Этот музыкант, голландец, всю жизнь провел в Индонезии. Даже после получения страной независимости он, перебравшись в Австралию, так и остался в душе колониальным европейцем. И к нам явился будто из довоенного английского фильма: в пробковом шлеме, шортах и носках до колен...

Что интересно. Летом вышла латышская пластинка Мондрус "На чужбине сажаю снова розы" с моим шлягером "Йедер нетте летте". Я договорился с "Полидором", и они устроили так, что партию дисков отпечатали в Сиднее и разослали по всем пунктам наших остановок. Так что к каждому концерту в книжных магазинах уже продавались Ларисины пластинки. И латыши отчитались перед нами буквально за каждый диск. В Германии, как и в другой стране, любой бизнес строится на подсчете, бухгалтерии, документации. Не скажу, что люди здесь не обманывают, потому что они кристально честные. Просто действуют определенные правила. А в Австралии в принципе можно человека обмануть. Коммерческие отношения с латышами строились исключительно на доверии, на слове. Они в этом плане щепетильно порядочны. Даже через несколько лет к нам все еще приходили деньги за последние проданные пластинки, о которых мы давно забыли.