Чтение онлайн

Сила музыкального таланта такова, что она не просто владеет языками (ну, выучила!), но плавает в них как рыба в воде. Она европейка в высоком смысле этого слова. Как Питер Устинов или Владимир Набоков. Не боюсь сравнения.

Я думаю, вернее, знаю, что ее большая западная карьера не состоялась именно потому, что она не была ЭКЗОТИЧНА! А от нее ждали хриплого "Казачка" и "Катюши". Будь она попошлее - была бы жирная карьера западной певицы.

Второе. Вот вы видели ее видео- и прочие материалы. Ее очень любил Галич. Мы все дружили вместе. У нас были "капустники" (да, в эмиграции, да, при том, что и КГБ не было равнодушно к нам и нашей работе на "Свободе"). И Лара была "гвоздем" наших посиделок.

Ее гастроли по миру Вам известны. По сей день (двадцать лет спустя!) ей передают через меня приветы и из Штатов, и из Канады.

Третье. Лариса удивительный друг и товарищ Эгила Шварца. Ведь вот на все плюнула и уехала с Эгилом от очень неплохой жизни в Союзе. Я встретил их в год их приезда, в первой половине семидесятых годов. У них не было пяти марок на чашку кофе. И вот теперь успех, дом, семья, дело, сын. А их помощь Ларисиной родне не просто щедра - жизнеполагающа!

Ладно! Захлебнулся в рассказе о любимой мной артистке и друге. Возьмите пленку с ее рассказами из нашего фильма.

Что касается меня. Вы пишите о Ларисе. Обо мне уже достаточно написано в России. Сам я наболтал столько же в 1990-е годы, особенно в 1992-1995-м. Приступать ко второму сеансу нет ни сил, ни охоты.

Итак, обо мне краткие данные.

Родился в 1931 году. Отец - офицер.

Был артистом (пара десятков ролей в кино и сотни в театрах). Актерство не любил. Был режиссером (фильмы на ленинградском ТВ: "Проводы белых ночей", "Дорога домой", "Сирано" и др.), потом эмигрировал: Израиль, Германия.

26 лет работал режиссером и диктором на радио "Свобода".

В 1990-м впервые после восемнадцати лет эмиграции попал в Союз. Работал в России для моей же радиостанции. Поставил 38 радиоспектаклей. Сделал десятки выступлений, писал и давал интервью.

В 1996 году понял, что мое время ушло, и спрятался в Париже, чтобы не быть любимым и уважаемым "ветераном". Пишу не спеша книгу. Не знаю, буду ли издавать. Дело кропотливое и в чем-то для меня, непрофессионала, унизительное. Те, кто запомнил меня, помнят. А напоминать о себе не хочу. Вот и все дела.

Ваш Ю. Панич".

Вот такой сюрприз! Я чрезвычайно благодарен автору письма, но, выходит, Шварц ни словом не обмолвился о работе Мондрус на радиостанции "Свобода". Что из того, что Лариса не была в штате. Факт-то интересный сам по себе. Может, Эгил посчитал, что эта подробность как-то повлияет на реноме Мондрус-артистки? И ореол ее теплого свечения померкнет в моем сознании? И сама Лариса не упомянула ни разу о дикторстве на "Свободе". Почему? Гадать не будем. Не сказали - значит, не хотели. Или не придали значения. Или просто забыли. Для меня Мондрус все равно остается великой певицей и магнетически притягательной женщиной. Надеюсь, что и вы, уважаемый читатель, разделите мое мнение.

Глава 5

"ТАМ ВДАЛИ ВОЛГА ШУМИТ"

"Франкельвельд-шоу".- Нежданный круиз в Ригу.- Галич влюбляется в Мондрус.- Гастроли в Израиле.- Покорение Австралии.- "Обними меня крепче".Лорен учит языки и гаммы.

Сад еще дышал утренней прохладой. Солнце ласкало верхушки деревьев, на листьях и траве посверкивали жемчужинки росы. Из дома через раздвинутые стеклянные двери доносятся меланхолические звуки рояля. Кажется, Рахманинов. А может, Скрябин. Не уверен. Это с утра упражняется Лорен, ему завтра ехать к своему преподавателю в Зальцбург. Мы же, пользуясь приятной погодой, расположились в саду за небольшим столиком, под огромным ореховым деревом, в густых ветвях которого, как сказала Лариса, прячутся белки. На столике - напитки и диктофон. Настроение идиллическое, чеховское. Хорошее это занятие, доложу я вам, брать интервью в Мюнхене. Я понимаю халявщика с ОРТ Крылова, который никак не наездится за чужой счет по миру и при этом картинно сетует, какая, мол, тяжелая у него работа (что же тогда говорить о бедных шахтерах или даже уличных продавцах - какая у них работа?). Я тоже сейчас полон сознания собственной важности и тоже хотел бы пококетничать о трудностях и специфике своей работы, да вот зрителей у меня нет. Ладно, ближе к телу, как говорит Мопассан.

Зачинщиком беседы традиционно выступает Эгил, ему очень важно, чтобы время тратилось продуктивно.

– После "Ребров-шоу" возник всплеск интереса к русской "клюкве", и поэтому летом 75-го "Полидор" предложил Вайриху, нашему продуценту, сделать с Ларисой пластинку в славянском стиле. Разумеется, все должно быть модернизировано и проникнуто духом современности. Мы согласились, потому что где бы ни выступали, чувствовалось, что немцы еще не избавились от умиления славянской душой: ах, эта загадочная Россия, ах, как мы любим русские песни, как все это волнительно и трогательно!

Мы отобрали с Вайрихом только то, что здесь не утратило популярности: "Калинку", "Бублики", "Цвай гитары", "Как-то утром на рассвете..." Диск, который Лариса в октябре записала в Гамбурге, назывался "Во фди Вольга раушт" ("Там вдали Волга шумит"). На Рождество пластинка появилась на рынке. По этому случаю "Полидор" организовал впечатляющее представление с популярным шоуменом Петером Франкельвельдом. Лариса исполняла там и другие песни, включенные в пластинку, незнакомые немецкой публике, но имевшие, по нашему разумению, шлягерный потенциал: "Чертово колесо" и "Разноцветные кибитки".

"Франкельвельд-шоу" записывалось в Хофе, на границе с ГДР. Огромный дворец спорта. Целая неделя репетиций. Потом в зал впустили публику. Шоу снимали пятью камерами. На сцене играл оркестр Макса Грегера. Этот коллектив я видел еще в конце 50-х годов в Грузии, представляешь? И все эти годы он оставался телевизионным оркестром Германии. И сам маэстро еще держался, как ваш Лундстрем. Играл даже на саксофоне, стоя впереди оркестра.

Между прочим, когда нам показали комнату для переодевания, на двери висела табличка: "Валенте, Ларисса"...

Мондрус прерывает монолог мужа:

– Катарина Валенте была моей любимой певицей. Она швейцарка по происхождению. В начале 60-х часто пела дуэтом со своим братом Сильвио, он еще играл и на кларнете. Последние годы выступала как германская интернациональная звезда. Исполняла итальянские, бразильские, латиноамериканские песни. Мне было очень интересно встретиться с ней в этом шоу... Эгил, но мне кажется, мы забежали вперед. Ты забыл, как я в августе попала в Ригу.

– Да-да, это вообще чудеса, Борис,- спохватывается Шварц.- Видишь, ум хорошо, а два - лучше. Где-то в июле от русско-еврейской общины из Западного Берлина дошел слух, что в Травемюнде организуется круиз по Балтийскому морю, причем с посещением некоторых портов СССР, в том числе Риги. Такие круизы якобы уже проводились, и эмигранты выходили на берег без визы, потому что остановки планировались как транзитные.