Чтение онлайн

В ноябре 2002 года Буш, под предлогом защиты от терроризма и необходимости обеспечить национальную безопасность, запустил TIA (Total Information Awareness — «Тотальная осведомленность»). Принцип очень прост: ввести систему, которая позволит американскому правительству проводить поиск во всех мировых базах данных, чтобы собирать всю существующую информацию об интересующем их человеке, его частной и деловой жизни. Все, абсолютно все, без каких-либо ограничений. Именно Дональд Рамсфельд назначил ответственным за TIA некоего адмирала Ажона Пойндекстера. Это более чем сомнительная фигура, его подозревают в том, что он был связан со скандалом «Ирангейт». Напомню, что, когда Пойндекстеру выдвинули обвинение, он уничтожил все документы, которые доказывали его вину, не зная, что это было зафиксировано разведывательными службами. 11 июня 1999 года за уничтожение доказательств его приговорили к восемнадцати месяцам тюремного заключения. Но приговор не был приведен в исполнение, его аннулировали, сославшись на «нарушение судебной процедуры». Именно этот человек стал ответственным за TIA и получил власть и право знать все обо всех.

Это назначение вызвало массу протестов, поэтому спустя некоторое время система TIA была официально отменена. Но ей на смену явилось множество других проектов, например «MATRIX» (Multistate Anti-Terrorism Information Exchange — «Международный обмен антитеррористической информацией»). Новые проекты росли как грибы, и каждый раз это было то же самое, но под другим названием и в более «успокаивавшей» упаковке.

И это еще не считая «Патриотического акта»…

«Патриотический акт» — губительный для свободы законопроект, принятый 26 октября 2001 года и предусматривавший расширение полномочий следственных органов и ослабление права неприкосновенности. Однажды этот закон исчезнет, будет переработан или всплывет под другим названием и будет действовать. Этот акт сильно ограничивает личные свободы, благоприятствует полицейскому произволу, легализует вторжение в частную жизнь и значительно сокращает свободу самовыражения. Согласно этому закону, любого человека, считающегося террористом, можно сколько угодно держать в тюрьме без всякого обвинения. Но кто такой террорист в глазах правительства? Не являюсь ли им я за мои речи? Не значит ли это, что я окажусь в тюрьме только за то, что я говорю и думаю?

Когда узнаешь, что Джон Эшкрофт (бывший министр юстиции) и его люди тайно готовили «Патриотический акт-2», еще более ущемляющий свободу, шесть месяцев (!) скрывая свой проект от Сената и Конгресса, по спине бегут мурашки. А ведь когда документ был обнародован, то, оказавшись перед лицом возмущенного народа, они говорили, что речь идет только о «внутренних документах, преждевременно преданных огласке»! Истина заключается в том, что они тайно готовили чудовищное ограничение свобод, собираясь принять закон в последний момент!

Достаточно почитать газеты и хоть немного быть в курсе происходящего, чтобы увидеть: подобные законы пускают ростки по всему миру. Например, во Франции, под видом «Закона Пербена II». Возможно, что со временем название изменится, но будьте внимательны: политики поменяют только оболочку… Я предлагаю вам самим изучить этот закон или те, что выносятся на голосование в вашей стране. Начните игру, столь же занимательную, сколь и пугающую: постарайтесь определить, что такое, по-вашему, свобода, и соотнесите это определение с текстами новых законов.

Смелее!

Это безумие, если мы готовы сами одобрить то, что нас пугает.

11 сентября позволило твердой рукой сдавить горло нации, взять под контроль ее свободы, обеспечив более полную власть правительству и его партнерам и подготовив почву для дальнейших действий.

Установить новый мировой порядок.

Конец дня, влажно и хмуро.

Нефтеперерабатывающие заводы, оплетенные километрами труб, напоминали гигантские кактусы, тянувшие вверх свои стальные стебли, огромные резервуары заслоняли горизонт. Кое-где над этим безжизненным лесом возвышались жертвенники вышек, на которых плясали языки голубого пламени, возносящие к небесам столбы черного дыма.

Маслянистый запах бензина проникал в салон машины.

Камель вел машину молча; его миссия приближалась к завершению: они прибыли в Гавр. Скоро он оставит товарищей и вернется к своей обычной жизни, надеясь хоть изредка получать от них известия.

Он свернул по указателю в сторону портовой зоны, пересек жилой квартал серых многоэтажек. Потом показались склады. Порт находился прямо за ними, скрытый ангарами и огромными разгрузочными кранами. Мачты и трубы нефтяных и метановых танкеров, грузовых судов возвышались вдалеке.

Камель остановился перед поворотом на улицу, ведущую к порту; впереди начиналась зона таможенного контроля.

— Никто не должен видеть ваши паспорта, — напомнил Камель, — а они здесь встали стеной, чтоб нельзя было подойти к кораблям… Вот там, за деревьями, кажется, есть проход, нужно попробовать незаметно пробраться там.

— Я видел железнодорожные пути чуть дальше, — заметил Томас. — Я думаю, мы сможем пробраться по ним.

— Хорошо. Тогда пришло время прощаться. Факс моего отца у тебя?

Томас кивнул, и они с Яэль отправились вдоль портовой стены, закинув рюкзаки за плечи. Железная дорога была огорожена ржавой дырявой решеткой, через которую они без труда пролезли, и зашагали вдоль путей к порту, высоким терминалам и бункерам с зерном.

Подойдя к первым постройкам, Томас сказал, что им придется переждать тут, на ящиках, дождаться ночи и проникнуть в порт незамеченными. Они были скрыты от посторонних глаз двумя облупившимися складами и высокой желтой травой.

Яэль внезапно рассмеялась, что удивило Томаса.

— Не могу поверить, что это я, которая всегда дрожала при малейшей опасности… — сказала она.

— Если мы найдем судно, которое согласится нас взять, — сказал Томас, — а это вовсе не очевидно, мы станем незаконными пассажирами. Никто не будет знать, что мы на борту, кроме экипажа. Во все время плавания нас… как бы не будет. Ты понимаешь, чем мы рискуем?

— Ты уже говорил, они могут избавиться от нас.

Эта пугало ее, но им все равно нужно пересечь Атлантику.