Чтение онлайн

Когда они подошли к входной двери, Джеймс был похож на испуганного кролика.

— Выше нос, мой друг, — подбодрил его Ной. — Что самое плохое может случиться в борделе?

— Что у меня не встанет? — предположил Джеймс, полагая, что для Ноя это было бы самым постыдным вариантом развития событий.

— Нет, для меня страшнее всего пожар — придется выбегать голым, — усмехнулся Ной.

Джеймс засмеялся и поймал себя на том, что шутка сняла напряжение.

— С этим справиться пара пустяков — не раздевайся.

Когда Ной позвонил в дверь, отодвинулась маленькая заслонка и на них уставилась какая-то женщина. Ной приподнял шляпу в знак приветствия. Дверь распахнулась, и на пороге появилась довольно сухопарая женщина лет пятидесяти в простом черном платье.

Джеймс на ужасном французском объяснил ей, что они англичане и их приятель дал им этот адрес. Женщина жестом пригласила их войти, потом закрыла дверь, взяла у них шляпы и провела в комнату, расположенную слева от прихожей.

В комнате благодаря ярко пылающему камину было тепло. Здесь сидели четыре девушки, все полураздетые, в шелковых домашних платьях, едва прикрывающих белье. Женщина, которая привела сюда приятелей, предложила им выпить; выбор был невелик — только красное вино. Потом она представила девушек: София, Мадлен, Ариэль и Козетт. Ариэль звали темноволосую красавицу с огромными ясными глазами и полными губами. Остальные трое ничего особенного из себя не представляли.

Джеймс пожал им руки — девушки захихикали.

— Кто-нибудь из вас говорит по-английски? — спросил Ной.

— Немного, — ответила невысокая девушка с волосами мышиного цвета. Ее звали Козетт.

Джеймс начал беседовать с Ариэль, и Ной отметил, что он, похоже, ей понравился — она внимательно слушала все, что он ей говорил. Ной покорно улыбнулся Козетт и поцеловал ей руку. Девушки опять захихикали, но Козетт, по-видимому, такая обходительность понравилась.

В углу гостиной играла пианола. Ной протянул руку, приглашая девушку на танец. Козетт вновь захихикала, как будто раньше мужчина никогда не приглашал ее.

— Неужели мадам Сондхайм запрещает вам танцевать? — спросил он. Ной знал, что хозяйки публичных домов не любят, чтобы девушки тратили время на подобные вещи.

— Вы с ней знакомы? — всполошилась Козетт.

Ной покачал головой.

— Нет, я лично нет. Здесь бывал мой друг. Он сказал, что нрав у нее крутой. Это так?

Козетт кивнула. Ной отметил, что у девушки красивые серые глаза, и несмотря на то, что ее волосы отчаянно нуждались в мытье, как хорошо, что она говорила по-английски!

— Расскажешь мне об этом наверху? — предложил он, догадываясь, что она чувствует себя очень скованно в присутствии других девушек.

— Вы хотите меня? — спросила Козетт, как будто удивляясь.

Ной не был уверен в том, что хочет заниматься с ней сексом, но улыбнулся и заверил: конечно да. Она тут же схватила его за руку и практически выволокла из комнаты, оставляя Джеймса с прекрасной Ариэль, Мадлен и Софией.

Козетт повела Ноя на третий этаж. Когда они проходили мимо закрытых дверей на первом и втором этажах, звуки, доносившиеся из-за них, свидетельствовали о том, что внутри находятся другие девушки вместе с клиентами.

Комната Козетт в точности напоминала свою хозяйку — невзрачная, неубранная, неухоженная.

— Вы должны дать мне деньги, — сказала девушка, протягивая руку.

Ной не разбирался во французских деньгах. Он достал из кармана банкноту в десять франков и протянул ей. Девушка нахмурилась, поэтому он добавил еще десять. На этот раз она улыбнулась и направилась к двери. Там она кому-то передала деньги.

Козетт начала снимать свое синее домашнее платье, но Ной ее остановил.

— Я не могу, — сказал он. — Мой друг очень хотел женщину, и я просто составил ему компанию. Может, просто поговорим?

Козетт пожала плечами и села на кровать, снова натягивая платье на плечи.

— Англичане — странный народ, — сказала она, качая головой.

Ной засмеялся.

— Да, с этим не поспоришь. Многие из вас совсем молоденькие. Я слышал, у мадам Сондхайм иногда бывают очень юные девушки?

— Только не для таких молодых людей, как вы, — скептически заявила Козетт. — Они для стариков.

Ной подошел, сел на кровать рядом с ней и взял ее ладонь в свою.

— А молодые англичанки у нее бывают? — спросил он.

Козетт кивнула.

— Иногда. Им очень плохо. Мы слышим, как они плачут. И для нас это плохо — посетители хотят только их.

Ной из ее слов понял, что интерес к ней и остальным девушкам падает.

— А вы видели кого-нибудь из них?

— Нет, никогда. Они живут наверху и в гостиную не выходят.

— Они находятся взаперти? — Ной жестами показал замок.

Козетт кивнула.

— Мужчины поднимаются к ним наверх?

Очередной кивок.

— Как часто? — спросил Ной.

Она жестом показала, что речь идет об огромной сумме денег, и скривила губы от отвращения.

— А потом куда они деваются? — поинтересовался Ной.

Казалось, Козетт не поняла вопроса. Ной повторил еще раз, переставляя слова, спросил: как долго девушки сидят наверху? Но она продолжала качать головой и повторять:

— Не понимать.

Но что самое удивительное, у нее в глазах стояли слезы.

Ной достал бумажник и отсчитал несколько банкнот.

— Тебе, — сказал он, вкладывая деньги ей в руку. — Мадам ничего не узнает. — Он приподнял ее подбородок и пальцем нежно вытер слезы. — Признайся мне, почему ты плачешь?

Потоком хлынула французская речь, и даже ничего не понимая из сказанного, Ной уловил негодование, и не в свой адрес.

— Говори по-английски, — попросил он. — Куда девались эти девушки?

— Я не знаю, — призналась Козетт. — Я слышала, как кто-то упоминал обитель.

— Обитель? — переспросил Ной. — Это монастырь?

Козетт пожала плечами, явно не зная ответа на этот вопрос.

— Куда? — спросил Ной. Он увидел у постели карандаш, взял его, открыл бумажник и нашел клочок бумаги, на котором можно было бы писать.