Чтение онлайн

Поэтому она вспомнила слова Хэтти и поняла: мужчина, который согласился бы сделать ее своей содержанкой, — единственный выход из создавшегося положения. Бэлль не хотела выходить замуж. Было бы непорядочно связывать себя с кем-либо узами брака, ведь она намерена сбежать. Но женатый мужчина, который содержит любовницу, сам предает и поэтому заслуживает того, чтобы быть обманутым.

Каждую ночь Бэлль записывала в свой дневник имена всех господ, которых обслуживала, а позже размышляла о каждом из них и делала пометки: что думает о нем, как он выглядит, как часто наведывается в бордель, является ли она его любимицей. Были мужчины, которые регулярно посещали Марту и всегда спрашивали Бэлль. Из них девушка выделила тех, кто ей особенно нравится, тех, кто дарит подарки, и, наконец, тех, кто, по ее мнению, был достаточно богат, чтобы содержать любовницу.

Список сократился до двух кандидатур: Фальдо Рейс, балагур из Техаса, который занимал какой-то важный пост на железной дороге, и капитан Эван Хантер, владевший несколькими судами, курсирующими из Нового Орлеана. Фальдо было чуть больше пятидесяти, в Хьюстоне у него была жена и четверо взрослых детей. Эван был моложе, ему было сорок семь лет. Он никогда не говорил ни о жене, ни о детях. Жил он в Батон-Руж.

Необходимо было выяснить, есть ли у этих двоих легальный бизнес в Новом Орлеане или же они приезжают сюда только для того, чтобы зайти к Марте повидаться с ней.

Бэлль мешало то, что Марта не поощряла, когда мужчины оставались в комнате девушки более получаса. Это правило было основано на том, что на идущих непрерывной чередой мужчинах она зарабатывает намного больше, чем на одном, который проводил с проституткой несколько часов или даже ночь. Полчаса — подходящий промежуток времени для секса, но времени на разговоры не оставалось. Можно было поговорить в гостиной, но там находились другие девушки и Марта. Они слушали навострив уши, поэтому Бэлль не могла даже надеяться на откровенный разговор с кем-либо из клиентов.

Однажды в пятницу вечером, в конце июля, лил такой сильный дождь, что водосточные трубы не могли достаточно быстро справиться с потоком воды и Бейсин-стрит превратилась в настоящую реку. Девушки сказали, что это ураган, а потом только и говорили об ураганах, о том, как это ужасно, когда с домов сносит крыши и вырывает с корнями деревья. Марта согласилась: да, это ураган, хотя для ураганов еще рано, но она заверила, что девушки преувеличивают и за все годы жизни в Новом Орлеане она только один раз видела, как сорвало крышу.

В Англии Бэлль десятки раз видела такие дожди, но на улице всегда было холодно. Этот же дождь был похож на теплый душ. Она не удивлялась, что люди все равно ходят по улицам, несмотря на то что промокли до нитки.

Но в дождь посетителей было немного. До девяти вечера заглянуло только двое. Тапер чах у пианино, а девушкам было так скучно, что они стали подтрунивать друг над другом.

Анна-Мария, которая, как Бэлль узнала по крайней мере год назад, была чрезвычайно вероломной, спросила Сюзанну, почему та выбрала зеленое платье, ведь в нем ее лицо приобретает землистый оттенок. В ее словах не было ни капли правды — у Сюзанны были блестящие медные локоны, и зеленый цвет ей очень шел.

— Не хочу показаться злюкой, — с притворной улыбкой продолжала Анна-Мария, — просто я подумала: кто-то должен открыть тебе глаза.

— Кто-то должен открыть глаза тебе: ты лживая сучка, — ударила Сюзанна Анну-Марию ее же оружием; она встала и грозно взглянула на свою товарку. — Ты завидуешь мне потому, что тот богатый банкир выбрал вчера меня.

— Он никогда больше не будет тебя спрашивать, когда узнает, какая ты грязнуля, — огрызнулась в ответ Анна-Мария, вскакивая со стула. — Я знаю, что ты не моешься между посещениями клиентов — воняешь, как хорек.

Сюзанна набросилась на обидчицу, пытаясь своими длинными ногтями вцепиться ей в лицо. Бэлль не слишком жаловала Анну-Марию и понимала, что мерзавка заслуживает того, чтобы ей расцарапали физиономию, но Марта, скорее всего, во всем обвинит ту, которая первой начала драку. Поэтому Бэлль тут же вскочила, заслоняя собой Анну-Марию.

— Хватит! — велела она решительным тоном, который неоднократно слышала от Марты, когда та обращалась к девушкам. — Анна-Мария! Немедленно извинись перед Сюзанной, такие слова говорить гадко, к тому же в них нет ни капли правды.

Хэтти, Полли и Бетти поддержали Бэлль. Бетти добавила, что Анна-Мария заслуживает хорошей трепки, потому что постоянно затевает скандалы.

— Смотри, как бы я тебе личико не расцарапала! — крикнула Анна-Мария Бетти, пытаясь добраться до нее. — Это ты мне завидуешь!

Тапер заиграл громче, и в этот момент дверь гостиной распахнулась. На пороге стояла Марта. Ее двойной подбородок дрожал от злости.

— Что здесь происходит? — спросила она, по очереди глядя на каждую из девушек.

Все молчали. Существовало негласное правило: друг на друга не доносить.

— Похоже, это ты все затеяла, Бэлль? — выпалила мадам. — По всему видно, что ты запугиваешь Анну-Марию.

— Я не запугивала ее, — ответила Бэлль, только теперь понимая, что стоит прямо перед зачинщицей. Возможно, человеку, который только что вошел в комнату, и могло показаться, что она все это затеяла. — Не так ли, Анна-Мария?

— Запугивала. Она постоянно меня толкает, — сказала Анна-Мария.

Солгав, она нарушила главное правило, и остальные девушки тут же стали громко говорить о том, что же на самом деле произошло.

Они продолжали кричать, изливая свои обиды на Анну-Марию, но тут неожиданно донесся голос Сисси, извещавшей о приходе клиента.

Пришел Фальдо Рейс, здоровяк из Техаса. Он, как обычно, был одет в безупречный серый фрак и крахмальную сорочку с отложным воротничком, но сегодня, промокший до нитки, выглядел смешно.

Девушки тут же притихли. Бэлль едва сдерживала смех — в мокрой, прилипшей к телу одежде, с большим пузом и мокрыми, слипшимися волосами и усами Фальдо напоминал моржа.