Чтение онлайн

Шереметевы и Долгоруковы будут искать малейший повод избавиться от слишком сильно поверившего в себя Лопухина. Так что интриги будут такого уровня, когда даже взгляд будет оцениваться на предмет попыток захватить власть.

— К сожалению, самолёт взлетел раньше, чем мы успели. Его высокопревосходительство с супругой сели на рейс и преспокойно переправились во Францию. Наши возможности там сильно ограничены, поэтому я предпочёл без вашей личной санкции ничего не делать.

— Что наёмники выжили — не самый приятный расклад, — кивнул глава рода Лопухиных. — Однако ими можно пренебречь. Группу перехвата, которую этот дурак послал против жандармов, ликвидировали?

— Так точно, Алексей Максимович, — подтвердил тот. — Проверили базу, все улики, которые могли бы привести к нам. Но здесь встаёт вопрос, что делать с Болотовым. Он, конечно, начальника своего нам заложил, но тоже ведь знает слишком много.

Глава рода Лопухиных пожал плечами.

— Ну а что мы можем с ним сделать? — спросил он. — Передай ему, чтобы был на приёме сегодня. Я лично с ним поговорю, успокою. Что он своего начальника вовремя сдал, это дело полезное. Опять же, его высокопревосходительство формально находится в отпуске, а значит, его должность освободилась. Пока что Болотов побудет временно исполняющим обязанности, потом я похлопочу, чтобы его закрепили на постоянной основе. Он полезен, и боится нас — а это хорошее начало большой дружбы.

— Приглашение отправят немедленно, Алексей Максимович, — заверил подчинённый.

— Что касается Ржевского, то мы трогать его не будем, — продолжил Алексей Максимович. — Он слишком много знает и может начать разговаривать. Во Франции будет сложнее его достать аккуратно. Да и лишнее это. Всё было хорошо, пока Ржевский, наслушавшись Ларионова, не пустился по кривой дорожке и не начал отнимать жизни.

Василий Алексеевич приподнял бровь.

— Но если бы Железняк заговорил?

— Ох, молодо-зелено, — покачивая головой, вздохнул глава рода. — Всё бы вам с шашкой наголо в бой бросаться и кровь чужую лить. Железняк не знал ничего, кроме тех персон, которые уже схвачены жандармами. А им тоже никто ничего не сообщал. Ниточка бы в любом случае оборвалась. Или ты думаешь, если бы Железняк мог сдать кого-то действительно важного, его бы определили в больницу? Один укол, и нет никаких проблем. Бракованный пакет с химией, врачебная ошибка, да даже просто инфаркт — объяснений естественной и не вызывающей вопросы смерти можно подобрать несколько сотен.

Глядя на молодого родственника, Алексей Максимович снова вздохнул.

— Пойми, Вася, нельзя силой решать такие вопросы, — проговорил он. — Пешки всегда могут сойти с доски, для того их и берут в расклад. Их не жалко, и при этом они выполняют всю чёрную работу. Твоя репутация же всегда должна оставаться кристально чистой. Железняк был жив, мог выздороветь и вернуться к работе. Тогда всё было бы замечательно. Или сдать ничего не знающих о нас людей — тоже приемлемо. Пока он существовал, на этих пешек имелась точка давления. Теперь же придётся какое-то время притормозить, чтобы не вызвать подозрений, пусть жандармы считают, что накрыли всю сеть. За коррупцию отсидит положенный срок нужный человек, который возьмёт всё на себя и выйдет крайне обеспеченным. Да, карьеру в государственных структурах ему больше не сделать, но с такими деньгами она ему и не нужна.

Василий Алексеевич склонил голову, а слово взял начальник безопасности.

— Кроме того, ваше благородие, всегда есть шанс, что случится, как сейчас. Низкоуровневые исполнители могут взять на себя дурную инициативу и похерить всё дело. Если бы не паника Ларионова и не страх Ржевского, мы бы спокойно списали нескольких людей из схемы и продолжили дело, как ни в чём не бывало. А теперь всю структуру придётся выстраивать заново.

— Да, пожалуй, это самый важный для тебя урок, Вася, — обратился к будущему императору глава рода Лопухиных. — Нет ничего хуже, чем дурак с инициативой. К счастью, теперь мы от таких избавимся и сможем включить в наше маленькое предприятие новых, куда более толковых людей.

Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.

Приглашение на приём действительно уже дожидалось меня на столе. Как сказала прислуга, доставили его едва ли не через пару минут, как я уехал на службу. Это был интересный момент. Теперь Василий Алексеевич имеет полное право заявить, что изначально хотел со мной познакомиться, а уж бой — это так, совпадение.

В благородном обществе ведь как? Важнее не то, кто ты есть на самом деле, а каким тебя видят окружающие. Вот и получается, что Лопухины продвигают своего со всем старанием. И внешность у него располагающая, и со всех сторон он положительный.

Нет, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы тоже решил, что можно на всё наплевать и просто дружить с будущим императором. Но голова у меня не только для того, чтобы в неё есть и за юбками красивых девчонок поворачиваться.

— Ваше благородие, телефон, — указала мне служанка на вибрирующий аппарат.

Взяв его в руки, я ответил на вызов.

— Здравствуйте, ваше императорское высочество.

— Здравствуй, Ваня, — приятным весёлым тоном отозвалась собеседница. — Слышу по твоему голосу, что у тебя всё в порядке. А то мне тут доложили, что в тебя стреляли. Опять.

— Такова жизнь дворянина — сегодня грудь в крестах, завтра голова в кустах, — с усмешкой ответил я.

Приятно, конечно, что она решила позвонить и поинтересоваться моим состоянием. Всё-таки чего у наследницы престола не отнять, так это обаяния. Впрочем, Василий Алексеевич при первой личной встрече тоже производил подобное впечатление. И хотя с Дарьей Михайловной я уже имел честь пообщаться в неформальной обстановке, о том, кто она, я не забывал.

Екатерина Юрьевна велела мне играть фаворита, а не становиться им. Кому нужен Корсаков в качестве императора? Правильно, никому, слишком мелкая сошка.

— Я безмерно уважаю твоё спокойствие и одновременно твою отвагу, — ответила на моё заявление наследница престола. — Мне нравится, что несмотря на то что ты целитель, в тебе не угасла лихость предков.

Тонкий намёк на то, что все благородные фамилии начинались с воинской службы. Конечно, потом многое неоднократно менялось, однако до сих пор большинство родов ведут свои генеалогические древа от некоего бойца.

— Мне также сообщили, что ты идёшь на приём к Лопухиным, — перешла к основной теме звонка её императорское высочество. — И я надеюсь, ты сохранишь своё хладнокровие. Потому что Василий умеет быть обаятельным и очаровывать своих собеседников. Впрочем, полагаю, ты уже заметил по себе, какое впечатление он производит.

— Да, харизматичный молодой человек, — подтвердил я.

— Будь, пожалуйста, начеку, — добавив тепла в голос, произнесла Дарья Михайловна. — Мне бы не хотелось, чтобы на приёме у Лопухиных с тобой случилось что-то плохое.

— Как показывает практика, ваше императорское высочество, я умею за себя постоять больше. Да и я целитель, не станут же гости Василия Алексеевича всерьёз угрожать. Максимум, что мне грозит — меня попросят удалиться, чтобы не смущать гостей.

Наследница престола тяжело вздохнула, но спорить не стала. Мне было, конечно, приятно, что она так проявляет свою заботу. Однако я не маленький мальчик, прекрасно умею себя контролировать. А других предпочитаю судить по их делам.