Чтение онлайн

Однако это ещё раз подчёркивает, что чёрта с два мне удастся отсидеться в нейтралитете. И уж тем более спокойно прожить вторую жизнь. Что в прошлой России, что в этой, похоже, любое поколение живёт в ту самую эпоху перемен, которую проклинают китайцы. Тяжёлые времена и бесконечный кризис, переходящий в кризис, — это бич всего человечества.

И он не зависит ни от политического строя, ни от социального положения. Впрочем, могу ли я действительно что-то изменить, покажет лишь время.

— Благодарю за беседу, Маргарита Ивановна, — с улыбкой поднялся я, после чего протянул ей руку. — Вернёмся?

Ростова передёрнула плечами, как будто замёрзла. Так что я снял с себя пиджак и накинул его девице на плечи. Какими бы ни были наши отношения, а как дворянин я обязан помочь. Пускай сейчас летний вечер, и не так холодно, но я ведь недаром брал с собой плащ, когда ехал сюда.

— Спасибо, Иван Владимирович, — чуть прижавшись к воротнику пиджака, вздохнула Ростова.

Она взяла меня за руку, и мы направились к особняку. От меня не укрылось, как Маргарита Ивановна пару раз успела прижаться носом к вороту моего пиджака и вдохнуть поглубже, с блаженной улыбкой на лице. Фетишистка, блин.

Впрочем, предмет одежды был мне возвращён сразу же, как мы вошли внутрь. Слуги Лопухиных сопроводили нас обратно в зал приёма. Ростова извинилась и, счастливо улыбаясь, направилась к своим подружкам. Я же оглядел помещение, ещё раз убедился, что никому пока что неинтересен, и счёл свой долг исполненным.

Пригласят меня ещё раз или нет, спорный вопрос. Но положенное этикетом время я отбыл, и пора возвращаться домой. Оставаться до конца меня бы даже приказ великого князя не заставил. Не хотелось мне находиться здесь.

Вечер окончился подробным отчётом, который я поведал матушке. Выслушав мои выводы, Анастасия Александровна печально вздохнула, но ничего говорить не стала. Так что я ушёл спать.

А утром, едва рассвело, я взял машину с водителем и отправился в корпус целителей. В то, что случится новое нападение, я не верил. Не после такого оглушительного провала, да и правы были жандармы — смысла за мной охотиться больше никакого.

Так что, встретившись с Метёлкиным, мы пересели в дежурный автомобиль, на этот раз с другим водителем, и отправились по списку пациентов. Всеволод Серафимович после нападения оправился совершенно, я тоже переспал с отвращением, которое ощутил в особняке Лопухиных, так что к первому пациенту прибыли быстро и оба в рабочем настроении.

— Взгляните, Иван Владимирович, — проговорил целитель, когда мы вошли в палату. — Множественные переломы позвоночника и конечностей. Спинной мозг разорван, пациент в коме. Ваши действия?

Я посмотрел на закованного в гипс мужчину, прежде чем отвечать. Вопрос меня нисколько не смутил, всё равно моя задача — дозировать воздействие. Дар требует исцелять тех, кто нуждается в помощи, но мне необязательно доводить дело до конца. В этом я уже успел убедиться.

Пациент работал крановщиком. Что бы там ни случилось, рухнул он с порядочной высоты, да не в стог сена. Удивительно, что выжил вообще — целых костей у него практически не осталось. Впрочем, каска защитила самое главное — голову, а остальное поправимо.

— Начну с диагностики, — заговорил я. — Затем выберу наиболее пострадавшие участки. Сейчас, пока мы ещё не приступили, мне видится, что это будет спинной мозг. Вероятно, придётся удалять его совсем и выращивать новый — всё зависит от степени повреждений. Если можно сшить старый, то займусь этим. Если потребуется заменять, придётся делать копию, по которой создавать заново новый спинной мозг.

Метёлкин, стоящий по другую сторону койки, кивнул.

— Приступайте, посмотрим, что вы найдёте.

Я поднял ладонь, и её окутал зелёный огонь. Сканирование всего тела проходило не слишком быстро, однако имело существенный недостаток, потому им старались не особо пользоваться. У каждого взрослого годам к тридцати уже накапливается столько проблем и отклонений от нормы, что можно словить сенсорный шок от количества необходимых вмешательств.

В итоге слишком глубокая диагностика может выявить столько сложностей, что до главной травмы мы доберёмся не сразу. Благо со мной есть второй целитель, который если что подстрахует.

— Сотрясение, — озвучил свою первую находку я. — Можно исправить без последствий.

— Дальше, — велел Всеволод Серафимович.

— Смещение шейных позвонков. Вижу трещины, седьмой позвонок раздроблен, — сообщил я. — Здесь же первое повреждение спинного мозга.

— Продолжайте.

Я говорил, что видел, Метёлкин делал пометки на своём планшете с каждым моим комментарием. Крановщику однозначно повезло, что он попал к нам в руки. Откуда у него болезнь бурильщиков, оставалось только догадываться, но её я обнаружил. Как и песок в почках, удалённую селезёнку, а также каждый перелом в теле.

Уже после завершения глубокого сканирования мне потребовалось присесть и передохнуть. До лечения мы ещё не дошли, а я уже выложился на полную. Что не могло не печалить — я как-то думал, что у меня значительно больше сил имеется в запасе.

— Передохните, Иван Владимирович, — обратился ко мне куратор, откладывая планшет на прикроватную тумбочку. — Как видите, такая диагностика сама по себе крайне тяжела для новичков. Однако не стоит переживать, что вы отдали ей весь свой резерв. Во-первых, ваши силы быстро восстановятся, во-вторых, вы теперь знаете все проблемные участки, в-третьих, у вас есть время подумать и выбрать правильную тактику исцеления.

Я кивнул, пережидая, пока слабость пройдёт. Метёлкин не спешил вмешиваться в процесс и спокойно ждал, стоя у окна.

Про тактику он сказал неспроста, так что следовало правильно рассчитать собственные силы и предложить порядок действий, который быстрее поставит пациента на ноги. Сам Всеволод Серафимович, разумеется, будет и страховать, и заканчивать исцеление после меня. Однако ударять в грязь лицом не хотелось, потому я действительно подумал о том, как действовать дальше.

— Со временем такая диагностика, — не оборачиваясь ко мне, заговорил куратор, — будет даваться вам значительно легче. Разумеется, не бесплатно, и усилия всё ещё придётся прикладывать. Однако со временем вы набьёте руку. Честно скажу, Иван Владимирович, дар у вас сильный, и понимание достаточно глубокое. Некоторые младшие целители и близко не могут того, что у вас получилось за один сеанс. Главное — не зазнавайтесь и помните, что в нашем призвании важна практика.