Чтение онлайн

– Ты можешь отказаться, - предложил я и потянулся за своими деньгами окровавленной рукой, но прежде чем мои пальцы коснулись горки монет, те мгновенно перетекли в ладонь миловидной официантки. Договорились.

– Я вернусь на закате.

Она могла отказаться. Все равно согласилась. Почему? Чем деньги заменят тебе потерянную честь, гордость? Я знал: деньги помогут ей жить, поэтому она согласилась. Они ей нужны, по глазам ведь видно почти все.

Труп хряка быстро унесли. Один высокий, широкоплечий, до этого он стоял в дверях, преспокойно пожевывая вырезанную из дерева зубочистку. Вышибала? А второй, чуть постарше и с приличным брюшком - хозяин.

Кровь с пола отмыли. Предложили выстирать мою одежду и нагреть воду для ванны, но я отказался. Не потому что в крови мне было приятнее, а потому что мне было безразлично, как я выгляжу. Просто плевать.

Я сломался? Несомненно. Но как? Для этого необходимо вернуть ускользающие воспоминания. Не хочу, мне будет больно. Я не хочу снова испытывать боль разума, мне хватает и боли тела.

Принесли еду. Выглядело все просто прелестно, а внутри оказалось полное дерьмо. Только вино помогло мне доесть свою порцию. Да, теперь я пил очень много. Не чувствовал ни капли опьянения, что в который раз доказывало мою "сломанность".

Я безучастно поковырял остатки баранины, думая, что с людьми бывает точно так же. Харчевня, до этого полная посетителей, опустела. Только хозяин, вышибала и несколько официанток, среди которых находилась моя избранница, таращились на меня из-за стойки, боясь сказать и слово.

Я бросил на стол еще три монеты.

– За причиненные неудобства. И молчание. Кто из вас проболтается обо мне, тот умрет.

Бесполезно. Меня видели десять человек, а скоро узнает и вся деревня. Так и до округи недалеко. Но мне было интересно смотреть на их лица, когда в их глазах отразился блеск золота.

Я поднялся. Оглядел напоследок харчевню и вышел за дверь. Меня встретили люди. Дюжина, каждый сжимал в руках оружие. Не настоящее, скорее какие-то гнилые палки и железяки, по форме издалека напоминающие серпы.

– Не стоит.

Решимость в их глазах гасла. Они видели кровь, видели смерть. Стояли. Глупцы.

– Проваливай отсюда!
– решился взвизгнуть один из них и скрылся за спинами своих сожителей. Глупец. Он умрет первым.

– Не стоит.

В третий раз я обычно не повторяю. Сейчас мне стало их жаль.

– Обратно пути не будет. Кто сделает шаг вперед, умрет. Последний шанс убежать.

Жаль. Всего лишь на секунду. Потом придется убивать.

Четверо убежали. Правильно. Никто не хочет погибать. Остальные глупцы. Восемь.

Они напали. Они били беспорядочно, не знали техники сражений, не знали тактику войны. Они сражались как звери, пользовались лишь гневом и яростью. Она заполняла их глаза, жгла их души и заставляла поступать безрассудно.

Когда-то и я чувствовал гнев. Я сломался? Плевать.

Я вынул Кейнекен из ножен.

Они взглянули на пустую рукоять и рассмеялись. Их было больше, и пусть пока они проигрывали, то сейчас убедились, что я сумасшедший. Пусть.

Первые три полегли мгновенно. Они набрались смелости, ринулись на меня одной линией и так же легко лишились голов - всех трех разом. Фонтан крови поднялся в воздух, омывая меня с ног до головы жизненной силой моих жертв.

Кейнекен ликовал.

Осталось пять. Двое сбежали. Они поклялись вызвать подмогу, позвать солдат, из трусости бросая товарищей, но все прекрасно знали: армии тут нет, солдат - подавно.

Три.

Они обступили меня полукругом. Тот, кто пользовался длинной косой, сделал выпад, едва не отрубив руку союзнику. Я уклонился, в ответ рубанул Кейнекеном по дуге и рассек древко косы у острой железяки. Второй раз ударить он не успел: слег с распоротым брюхом, не рассчитав длину моего меча. Попросту недостаточно отпрыгнул.

Двое. Легкая добыча для жаждущего клинка.

Отбив неумелый удар серпом, я схватил мужчину за волосы и притянул к себе, насаживая его на свой меч. Второй пытался помочь. Вместо этого его топор застрял в черепе первого. Сложно после такого выжить.

Труп соскользнул с моего опущенного клинка. Тот был готов нанести последний удар.

Но мужчина вдруг побежал. Его лицо было обагрено кровью и мозгами мертвеца, глаза горели безумством. Рот открыт, беззвучный крик.

Он бежал. Не добежал: кинжал, пущенный снизу, глубоко застрял в сердце.

Я вернулся в харчевню. Они видели все произошедшее через окно, жались по углам. Выплюнув кровь изо рта, я бросил на стол еще три монеты.

– Приберетесь. Я вернусь к ночи.

Я вернулся в лес. Сложил свои вещи в стопку, тщательно их припрятал. Я нашел укромное местечко - пещеру рядом с пролегающей вдоль равнины речкой - и притаился. Охота раньше действовала на меня отрезвляюще, помогала встрепенуться и собрать мысли в единое целое, теперь же и она стала чем-то обыденным.

Я думал. Сколько женщин я оставил позади? Я не помнил, сколько вообще странствовал по Северной Голиции и сейчас уже не понимал, что именно завлекло меня сюда. Должно же быть что-то...

Наверное, они беременны. Разве не это случается? А я ведь Волк. Последний. Уже нет?

Я сконцентрировался. Я чувствовал, что в этом было что-то важное, о чем нельзя забывать. Я пытался вспомнить, пытался нашарить в себе нечто связующее. И забыл.

Добыча ждала. На этот раз лисица. Я не любил лисиц, от них сильно воняло, и рыжий цвет их шкур заставлял глаза непрерывно болеть от напряжения. Поэтому жажда крови проснулась почти мгновенно. Сейчас я хотел не есть, а просто убить это грязное животное, чтобы доказать самому себе, что я жив. Даже боги не могут подделать вкус смерти.

Я прикончил лисицу быстро, почти не пришлось бегать. Я просто напал на нее сзади и вцепился пастью в шею, одним движением сломал хребет. Пару мгновений - и она перестала вырываться. Мешком повисла в зубах, источая все тот же мерзкий запах.

Откинув лису в сторону, я брезгливо чихнул и слизал с губ кровь. Настоящая.

Позади хрустнула ветка. Я среагировал мгновенно: когда хочешь жить, постоянно надо следить за миром.

Я отпрыгнул в сторону. Вовремя. На том месте, где я только что стоял, появилась огромная дыра размером с приличный пруд. Взрывная волна толкнула меня в сторону и отправила в далекий полет, впечатав брюхом в дерево.