Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Укладываю на своё место. Натягиваю одеяло на нас сверху.
Мне хочется запомнить её такой. Тёплой отзывчивой девочкой, которая гладит мои плечи и с радостью подставляет для поцелуя губки.
И я целую-целую-целую их до тех пор, пока могу сдерживать в себе невыносимое, с каждой секундой становящееся все более сильным, желание обладать её телом.
Но ещё больше, чем просто трахнуть, я хочу, чтобы ей было хорошо. Чтобы она тоже запомнила меня. И то удовольствие, которое Я ей доставляю.
Чтобы её первый секс остался в памяти, как что-то хорошее... Не то, что наша короткая семейная жизнь.
Поэтому, конечно, ласкаю её.
Целую маленькие грудки с острыми сосочками.
Глажу нежную кожу.
Чувствую, как она ерзает подо мной. И от того, как задевает член бедром, невольно впечатываюсь им в её тело сильнее - организм требует более тесного контакта.
Организм, если по-честному, требует войти в неё и долго-долго трахать...
Но я целую, повторяя её недавний путь по мне.
Целую тонкую кожу на рёбрах. Целую нежный животик, трогаю языком выемку пупка. Раздвинув пальцами гладкие губки, целую влажную шелковую плоть.
Со стоном пытается сжаться, как вчера. Но я удерживаю, не позволяя.
Вхожу в неё пальцем, ощущая, какая она уже готовая, мокренькая, горячая, узкая...
Я хочу, чтобы она кончила. Чтобы кончила вместе со мной. От моего члена.
Ласкаю языком твёрдую горошинку клитора.
Я не хочу думать о том, почему я делаю с ней все именно так! Я, вообще-то, оральные ласки обычно не практикую. А тут мне самому хочется... И то, какая она на вкус... Не вызывает отторжения! Наоборот...
– Амир... Амир...
– жарко стонет.
Блять! Слышать своё имя именно сейчас от неё - это просто восторг какой-то!
Прежде чем, наконец, войти в неё, зависаю на несколько мгновений, уперевшись головкой в её лоно, но не входя...
Волосы разметались по моей подушке. Глаза, кажется, горят в темноте! Пальчики сжимают, комкая, простыню.
– Ты такая красивая...
– шепчу ей чистую правду.
– Очень красивая...
Мне хочется сказать ещё что-то ей. Такое, чтобы она не боялась, чтобы расслабилась... Но что? Я не знаю таких слов.
Шепчет что-то.
Наклоняюсь, чтобы услышать.
– Иди... Ко мне...
– улыбается, облизывая губы.
У меня внутри как будто что-то переворачивается от... не знаю, от каких чувств! От восторга! От возбуждения. От удовольствия. От...
И я, наконец, отпускаю себя. Одним длинным толчком вхожу в её тело. Замираю, целуя распахнутый в немом крике рот.
– Больно?
– выдыхаю, не позволяя себе двигаться, давая ей привыкнуть к своим размерам.
– Нет...
Медленно выхожу и вколачиваюсь снова.
Ахает, впиваясь ногтями в мою ягодицу, как будто для того, чтобы не позволить выйти из неё.
– Приятно?
– смеюсь ей в ушко. Пока еще могу. Смеяться.
– А... тебе?
– сорванно шепчет в ответ.
О, мне очень! Мне просто...
Приподняв её голову, вытаскиваю из-под неё подушку. И засовываю под ягодицы, не расстыковываясь.
– Что ты делаешь?
– с интересом.
– Делаю нам ещё приятнее...
– произношу свои последние ещё связные слова.
Потом еще что-то шепчу в процессе, но уже и сам на понимаю, что.
Чувствую, как она подаётся навстречу каждому толчку, как обнимает, как целует меня.
Это точно не насилие. Абсолютно точно.
Приподнявшись смотрю на неё. На то, как оглушающе красиво смотрится место, где мы состыкованы. Глохну от гудящего в ушах пульса.
Я уже вот сейчас... кончу...
И презервативы же где-то есть!
Но чтобы надеть, нужно заставить себя из неё выйти. А я этого физически уже на могу.
Трогаю пальцами там, где недавно целовал, выписываю восьмерки на влажной шелковой плоти, медленно скользя членом. И сначала она замирает, а потом... Буквально сразу же...
Её бедра начинают дрожать, а внутренние мышцы сжимаются! Ахнув, выгибается, погружая меня очень глубоко в себя. Ноготки чувствительно распарывают мое бедро.
И меня, словно кипятком ошпаривает понимание, что она сейчас кончает со мной!
Забыв обо всем на свете, ускоряюсь, вбиваясь в неё изо всех сил и не жалея больше. И едва успеваю выйти, кончив, как вчера на живот...
Падаю рядом.
Какое счастье, что еще ночь. И у нас есть время...
44 глава. Принудительная амнезия
Сплин. Выхода нет
Я позволяю себе впасть в принудительную амнезию.
Такая бывает у людей вообще?
Нет?
Ну, а у меня, оказывается, бывает.
Всего-то на эту ночь я насильно выпихиваю из своей памяти всё плохое, что было между нами.
То есть, получается, почти всё.
У него, похоже, с памятью тоже случается что-то подобное.
Потому что этот отвратительный, злой, противный Гад неожиданно становится совсем-совсем другим!
Я даже подумать не могла, что он способен не только хмуриться и создавать проблемы, но и... просто разговаривать. Просто смеяться. Просто обнимать и целовать бесконечно, как будто не может не обнимать и не целовать.
И я позволяю себе тоже гладить и целовать.
И даже больше. Я позволяю себе получать нелогичное, невозможное удовольствие от каждого прикосновения к нему! От звука его голоса в темноте. От его запаха. От того, какой он горячий там, под нашим одним на двоих одеялом...