Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Но так думать - слабость!
Отец всегда говорил, что я - девочка, меня нужно защищать и любить. Он считал меня слабой.
А я такой быть не желаю!
Поэтому я крадусь по дому не просто так. И уж точно не для того, чтобы сбежать.
Я хочу ему отомстить.
И сейчас у меня для этого есть всё - желание и возможность.
Шприц я прячу в рукаве единственной спортивной кофты, найденной в шкафу у Самиры.
Мне кажется, появись он сейчас передо мной, я, не раздумывая, всадила бы этот шприц прямо в его сердце! И ни на секунду не пожалела бы о своём поступке.
Я знаю, что мы снова одни в доме - проследила за тем, как Адам уже поздно ночью увез Мадину в больницу к дочери.
Я знаю, что Гад в доме. Я его, как собака, чувствую! Настолько сильно ненавижу, что вот такая суперспособность открылась! Мне даже немного смешно это осознавать. Так бы и захохотала на весь дом!
Ты не спрячешься, Гад! И было бы вообще здорово, если бы ты сейчас спал.
Впрочем, на случай, если не спишь, у меня есть план. Уверена, что уж он-то точно удастся.
Но лучше бы все-таки спал...
Вот именно чтобы не разбудить, я крадусь в ту самую комнату, в которой мы вчера переспали.
Он там. Я уверена.
Мои глаза привыкли к темноте.
Хорошо, что здесь нет такой специальной подсветки, как в нашем доме - когда идешь, свет сам загорается ночью.
Медленно, чтобы не щелкнуть ручкой на двери, открываю её и вхожу в комнату.
Тенью скользнув внутрь, прижимаюсь спиной к стене.
Сердце от адреналина так сильно разгоняется в груди, что я боюсь его грохотом разбудить Гада, который, как я и думала, спит на том самом диване.
Долго стою, заставляя себя успокоиться.
Сосредотачиваюсь на мелочах. На том, что он все это время не шевелится. А значит, крепко спит.
На том, что он укрыт одеялом. А значит, вероятно, спит раздетым, как обычно любит это делать.
Давай, Злата!
Делаю шаг, отрываясь от стены.
Господи, я точно смогу?
Я смогу! Всажу шприц ему в... Да куда угодно! Нажму! И убегу!
Я все продумана - запрусь в ближайшей ванной, потому что там замок на двери очень крепкий. Дождусь, пока он... умрет. И попытаюсь свалить отсюда рано утром. Он ведь сказал, что утром меня отвезут? Ну, вот!
Ещё шаг.
Пальцами нащупываю шприц.
Нужно просто снять крышку, воткнуть и нажать! Все просто.
Ему будет больно?
Злата! Естественно, ему будет больно - Эрик сказал, что ЭТО убивает!
Было бы хорошо, если бы он просто заснул и умер во сне!
Господи!
Я не смогу!
Ну, как я воткну иглу в него? И как я потом буду знать, что я его убила? Что ему больно было... Что он мог бы жить, а его больше нет. Из-за меня.
Я, конечно, не смогу. Потому что...
Потому что он... Потому что я...
– Что ты здесь делаешь?
– спрашивает Гад ровным, спокойным, совсем даже не сонным голосом.
И хоть я и ожидала этого, от неожиданности едва не роняю шприц на пол!
Так! Собралась! Что там у меня было с планом?
На такой вот вариант я собиралась сказать:
– Пришла попрощаться...
42 глава. Способ прощания
Сука!
Попрощаться.
Зачем? Как? Каким конкретно образом?
Тем самым, от которого я себя тут полночи отговариваю, да?
Выдержка, давно трещавщая по швам, летит ко всем чертям!
И мне становится по хер, какой именно способ прощания она сейчас имеет в виду. Может, просто сказать: "Прощай, Амир! Я надеюсь, мы больше никогда не увидимся!"
Потому что у меня другие способы прощания. С нею.
Он у меня, если по-честному, всего один.
Я его раз двести в голове прокрутил, пока лежал тут один в темноте и уговаривал себя не ходить к ней.
От того, как она, словно тень, медленно идет ко мне по комнате, сердце едва не разрывается внутри.
Что за херня со мной такая происходит?
Я не понимаю.
Такое ощущение, словно всего колотит изнутри, как при лихорадке.
И когда она останавливается совсем рядом, когда останавливается молча... До меня доходит! Раскаленным гвоздём в мозг ввинчивается мысль.
Она пришла именно затем, зачем и я хотел к ней прийти! Это невероятно! Я не думал... Я не ждал, что она придет!
Но вот. Пришла.
Попрощаться.
У меня от этой мысли, кажется, сам мозг взрывается! И взрывом ослепляет на мгновение.
А в следующее я уже обнимаю её.
Сжав за талию, притягиваю к себе ближе. Лбом утыкаюсь ей в живот.
Её руки, дрогнув и замешкавшись на секунду, ложатся на мою голову. Пальцы гладят волосы.
Это так...
Как будто что-то невыносимое, жаркое, горькое, распиравшее внутри, где-то в районе сердца, вдруг немного уменьшается. И я выдыхаю.
Впервые за этот долгий поганый день.
А может, впервые с момента смерти отца... Я выдыхаю.
Что там будет завтра? Хер с ним. Со всем миром.
Сейчас есть я. И есть она.
Я хочу быть с нею этой ночью.
И она здесь. Со мной.
И можно ни о чем больше не думать.
– Иди ко мне, - шепчу, поднимая вверх лицо.
И её пальчики пробегают по мне, легко касаясь щёк и носа, трогают брови, гладят лоб.
Повернув голову, прижимаюсь к её запястью губами.